Хроники везения и невезения

В полутора метрах от этого ботинка нетерпеливо притоптывал новый отцовский «буллит», стоивший, наверное, больше, чем патрикова «Леди Удачи».

– М-м… – наконец промычал Роберт. – М-м… Нет…

– Что – «нет»?

– Это безумный поступок…

Отцовский ботинок замер.

– Тогда зачем тебе понадобилось так рисковать? С каких пор тебе стало не хватать жилых зон «Твердыни» – двадцати квадратных километров?

– Да! Чем тебе не по вкусу здешние парки и оранжереи, где не ползает всякая гадость? – голос тети снова зазвучал рядом.

 – Элитные цветы, климат-контроль, бассейны с очищенной водой, океанариум с настоящими рыбами…

– Какие они там настоящие! – выпалил Роберт. И, прежде чем тетя успела оскорбиться за рыб, которых отбирала сама, быстро добавил: – Просто на «Твердыне» я уже все знаю…

– Поэтому решил тайком отправиться исследовать неведомое? – спросил отец.

Низкий голос звучал скорее задумчиво, чем сердито, и Роберт молча кивнул.

– Чтобы отправиться в такую вылазку, нужно большое безрассудство.

А чтобы вернуться из нее целым и невредимым, нужна большая удача, – сказал Гарольд Сингер. – Остается надеяться, что удачливости в тебе больше, чем безрассудства.

– Гарольд, как, ты больше ничего ему не скажешь? – воскликнула тетя Люсильда.

Роберт вскинул голову: отец шагал к черному прямоугольнику, оставшемуся на стене там, где раньше загорался иллюзорный камин.

– Роберт будет сидеть в детской, пока не закончится строительство дома, – приостановившись, бросил через плечо глава семейства Сингер.

 – Остальное, полагаю, ты скажешь ему сама. А у меня через три минуты важные переговоры.

Он шагнул в прямоугольник и исчез.

Стивен поспешил за дядей, напоследок кинув на двоюродного брата злорадный взгляд.

Тетя Люсильда встала, сделала глубокий вдох, приложила руку к сердцу – и начала говорить…

*?*?*

Первый день наказания Роберт бродил по своим комнатам, пытаясь избавиться от тетиных слов, прочно застрявших в голове. Избавиться от них было трудно.

«Стыд и позор», «ты чудовищный эгоист», «я живу только ради семьи, а тебе все это безразлично» и многое другое шлялось вместе с ним туда-сюда, вместе с ним обедало и вместе с ним шлепнулось вечером на кровать, чтобы долго не давать уснуть.

На второй день наказания Роберт попытался читать мыслекниги, но даже в любимых «Приключениях капитана Питера» мыслеобразы получались такими тусклыми и унылыми, что вскоре он бросил это занятие.