В надежных объятиях Смерти

– Передай сыну, что я его жду в Академии, нужно разработать новый план, мне кажется, что адептку не просто так похитили, а именно ради ее способностей, уровня ее магии, ведь у нее он выше всех нас с вами вместе взятых.

Черный лис удивленно посмотрел на дракона:

– Как такое может быть? Маги смерти не обладают такой магией, мы-то знаем.

– Я видел своими глазами, Илистин. Шар Истины отражает полную картину твоей сущности. Я даже в какой-то момент подумал, что она вообще не живая, а как сгусток чистой магии пребывет в мире живых.

Но, понаблюдав в течение учебного года, понял, что она обычная девочка-норт со своими страхами и желаниями.

– Ты так нежно говоришь о ней, Риан, что мне стало любопытно посмотреть на нее, – усмехнувшись, лис хлопнул дракона по плечу. – Научный интерес сына я могу понять, а вот нежность в твоем голосе меня заинтересовала.

Азертан, приподняв бровь, с усмешкой проговорил:

– Она студентка моей Академии, Илистин. Я ей в деды гожусь, что тут говорить о нежности? Если ты ее увидишь, то сам поймешь, что говорить о ней по-другому нельзя.

– Все ясно с тобой, грозный ректор и отец всех адептов. Я передам твои слова сыну, жди его в Академии.

– Удачи, Вэон.

– Удачи, Азертан, – уже скрываясь в портале, черный лис махнул дракону, не оборачиваясь.

Развернувшись, Риан отправился к межгородскому порталу, который приведет его к Западной Академии Магии. Ему предстояло придумать, как можно отыскать адептку Эверн, которая провалилась словно сквозь землю. Даже сложное заклинание поиска отыскать ее не может.

В душе нарастала тревога, что уже может быть поздно и искать придется вовсе не милую и добрую девушку, а смертельное оружие, которое остановить сможет только смерть, но с ее уровнем магии сделать это будет очень сложно, можно сказать, что почти невозможно.

– Не теряй веру, Инесса, не теряй веру…

Дракона окутало сияние портала, и он растворился в пространстве.

* * *

Мое пробуждение принесло мне ужасную головную боль и чувство, что вот-вот меня стошнит.

Я бы с легкостью назвала такое состояние – похмелье, но сравнить не могу, так как никогда не доводила себя до подобного состояния. Мой желудок был завязан в большой узел где-то в районе горла, не позволяя даже сглотнуть. Боль в голове пульсировала, закладывая уши барабанной дробью. Так ужасно я себя еще никогда не чувствовала. Согнуться в три погибели мне не позволили кандалы на руках, накрепко прикованные к стенке, в которую я упиралась спиной.