Соларис. Осколки душ

– И сколько посуды разбила, пока готовила? – улыбнулся Элайджа. Аврора лишь поцокала.

– Ничего не разбила! – Она несмело провела рукой по его груди, прикусила губу, стараясь скрыть улыбку. – Только соль рассыпала. Слегка… Но я подмела! Идем уже.

Аврора первая вскочила и потянула за собой Элайджу. Он успел схватить ее за локоть, чтобы она не споткнулась о дрова, что он свалил у камина.

– Я, между прочим, с подарками. – Элайджа вложил в ее руку ручку от сумки, придерживая за дно, ведь она была тяжелой. Аврора несмело дотронулась до вещей.

 – Твоя одежда.

– Моя? – Аврора вытащила серебристое платье с рукавами-фонариками и шелковой юбкой, струящейся до пола. Она провела пальцами по белой вышивке на лифе и корсете и улыбнулась. – Мое любимое платье же! Ты был в Фриге?

– Отправил кое-кого, – отмахнулся Элайджа, вспоминая недовольное лицо Коры, едва та получила указания найти дом убитого мельника, чтобы забрать одежду Авроры. – Наденешь к празднику?

– Только если ты наденешь рубашку!

Полчаса спустя они сидели за столом, ели вкусный ужин и оба не могли поверить, что проводили день Любви в кругу друг друга.

Элайджа периодически нежно касался Авроры, чтобы считать эмоции, и удивлялся все сильнее: она искренне наслаждалась вечером в его компании, хоть и начинала иногда грустить по дому. Ее серебряное платье выделяло ее талию и небольшую грудь, мерцало от света свечей, что стояли за праздничным столом, накрытым скатертью по такому случаю.

День Любви считался семейным праздником, что собирал семьи и подталкивал влюбленных к признаниям.

Жители Солариса праздновали день, в который Любовь вышла из Хаоса, зародив жизнь на земле, делились теплотой друг с другом, веря, что так весь следующий год смогут прожить в гармонии и любви.

– Расскажи о себе, – попросила Аврора, найдя его руку на столе и трогая манжету рубашки. – Черная, наверно?

Элайджа улыбнулся, ощущая ее осторожные касания, а потом начал закатывать рукав. Ему нравилось ощущать ее смущение, интерес, эти несмелые, но такие теплые касания.

Через нее он вспоминал о давно забытых чувствах, которых лишился еще столетия назад, едва занял трон Подземного царства.

– Белая. – Он взял Аврору за руку и провел ее пальцем по черным линиям, что покрывали его правую руку. На плече была морда дракона, а туловище и хвост заостренными завитками обвивали руку, уходя на кисть. – Здесь тату. Вот тут – морда дракона.

– Вся рука? – ахнула Аврора.

– Показать?

Аврора задумалась, кусая губу.