Затонувшая свобода

Дженни помогла Айви облачиться в новую одежду: белая рубашка оголяла плечи, а руки прятала под широкими рукавами; сарафан на бретельках не стеснял движения, позволял свободно дышать, даже когда Дженни затянула завязки на животе. Айви прокрутилась у зеркала, дивясь как переливается юбка от солнца и движений.

– Я не буду привлекать внимание? – спросила она, разглаживая складки, признавая, что ей нравится отражение.

– Ты и так привлекаешь внимание, сладкая, – сказала Дженни. – Белая кожа, волосы ниже попы.

Айви согласно кивнула, хоть и все еще боялась, что в таком платье найти страже Тенебриса сбежавшую будет проще, ведь прохожие ее запомнят.

Джек не сводил с Айви глаз, едва дышал, перестал даже шевелиться. Она покраснела от этого внимания и… восхищения? Дженни заметила их гляделки, довольно улыбнулась и вытянула с полки шелковый платок в тон платья.

– Я не первый раз работаю со сбежавшей русалкой, – серьезно заговорила муза, оплетая белые пряди Айви платком, а потом завязывая волосы в низкий хвост.

 – И потому хочу дать совет: забудь о прошлом. Ты вырвалась на свободу, так цени ее. Ты не была рождена, чтобы подчиняться мужикам. Поняла? Даже Джеку. Хотя он не станет тебя подчинять.

Джек закатил глаза, избавляясь наконец от наваждения. Айви шумно выдохнула, тряхнула головой, моля щеки так не гореть. Незамужней русалке в Тенебрисе запрещалось собирать волосы в прическу, но Айви решила не сопротивляться: она уже не дома, а на свободных Луорских островах!

– Я не вернусь домой.

Я там чужая.

– Вот и отлично, куколка. Посмотри, какая ты красавица! Ты как прекрасный цветок, что зацвел среди зимы.

– Зимы?

Муза улыбнулась, подмигнула. А Джек пожал плечами, отвечая, что тоже не знает, что это за зверь такой: «зима».

– Не бери в голову. А ты! – Дженни указала на Джека. – Береги ее! И помни, что я говорила тебе о женском теле, и как надо…

– Разберемся, Дженни! – Джек не сдержал улыбку, видя взгляд Айви, едва до нее дошло, что они обсуждали.

 – Спасибо!

Дженни склонила голову, откинула юбку, оголяя ногу еще сильнее. Айви оставалось только гадать, почему музе можно показывать тело, а другим девушкам – нет. Это потому что у нее души нет?

– Могу завернуть еще пару платьев для разнообразия.

– Боюсь, мы слишком часто убегаем, чтобы таскать с собой много вещей. Айви?

Она вздернула брови, не веря, что у нее спрашивают мнение.