Полное собрание сочинений. Том 3. Произведения 1852–1856 гг.

]] Было время, когда я жил на Морской au rez de chaussеe,[66 - [в нижнем этаже,]] y меня была чудная квартирка, мебель, знаете, я умел это устроить изящно, хотя не слишком дорого, правда: mon p?re дал мне фарфоры, цветы, серебра чудесного. Le matin je sortais, визиты, ? 5 heures rеguli?rement[67 - [Утром я выезжал, ровно в 5 часов]] я ехал обедать к ней, часто она была одна. Il faut avouer que c’еtait une femme ravissante![68 - [Надо признаться, что это была очаровательная женщина!]] Вы ее не знали? нисколько?

– Нет.

– Знаете, эта женственность была у нее в высшей степени, нежность и потом что за любовь! Господи! я не умел ценить тогда этого счастия. Или после театра мы возвращались вдвоем и ужинали. Никогда с ней скучно не было, toujours gaie, toujours aimante.[69 - [всегда веселая, всегда любящая.]] Да, я и не предчувствовал, какое это было редкое счастье. Et j’ai beaucoup ? me reprocher перед нею. Je l’ai fait souffrir et souvent.[70 - [Я за многое упрекаю себя перед нею. Я ее часто заставлял страдать.

]] Я был жесток. Ах, какое чудное было время! Вам скучно?

– Нет, нисколько.

– Так я вам расскажу наши вечера. Бывало, я вхожу —эта лестница, каждый горшок цветов я знал – ручка двери, всё это так мило, знакомо, потом передняя, ее комната… Нет, уже это никогда, никогда не возвратится! Она и теперь пишет мне, я вам, пожалуй, покажу ее письма. Но я уж не тот, я погиб, я уже не стою ее… Да, я окончательно погиб! Je suis cassе.[71 - [Я разбит.]] Нет во мне ни энергии, ни гордости, ничего.

Даже благородства нет… Да, я погиб! И никто никогда не поймет моих страданий. Всем всё равно. Я пропащий человек! никогда уж мне не подняться, потому что я морально упал… в грязь… упал… —

В эту минуту в его словах слышно было искренное, глубокое отчаяние: он не смотрел на меня и сидел неподвижно.

– Зачем так отчаиваться? – сказал я.

– Оттого, что я мерзок, эта жизнь уничтожила меня, всё, что во мне было, всё убито. Я терплю уж не с гордостью, а с подлостью, dignitе dans le malheur[72 - [достоинства в несчастьи]] уже нет.

Меня унижают ежеминутно, я всё терплю, сам лезу на униженья. Эта грязь а dеteint sur moi,[73 - [отпечаталась на мне,]] я сам стал груб, я забыл, что знал, я по-французски уж не могу говорить, я чувствую, что я подл и низок. Драться я не могу в этой обстановке, решительно не могу, я бы, может быть, был герой: дайте мне полк, золотые эполеты, трубачей, а итти рядом с каким-то диким Антоном Бондаренко и т. д.