Щит веры – воину-защитнику в помощь

Вероятно, приходил приказ за приказом из Москвы, но мост взорвать не удавалось. Тогда было принято решение взорвать опоры моста, подойдя к ним по реке. Создали несколько штурмовых групп, провели десятки учений, но четыре штурмовые группы, даже не дойдя до опор, погибли в воде.

Река была бурная, вода стремительно неслась вперёд, ворочая камни, ударяясь о скальные завалы. При этом температура воды была, вероятно, три – четыре градуса.

Пятой штурмовой группой была моя, я был старшим. Командование понимало, что подорвать опоры, подойдя по реке, невозможно, но нас всё равно послали.

В группе нас было пятеро: Сомов, русоволосый колхозник из-под Костромы; грузин Сванидзе, красивый, подвижный и добродушный; эстонец Карл, носивший почему-то русскую фамилию Хохлов, всегда угрюмый, молчаливый, но добрый и отзывчивый на чужую беду; Стогов, учитель из Коврова, и я, москвич. Не удивляйтесь обилию подробностей – взрыв моста стал поворотным моментом в моей жизни.

Подойти к мосту по берегу можно было не ближе чем на сто – сто двадцать метров, дальше уже располагались ДОТы и всё было оцеплено колючей проволокой.

Вышло нас с базы десять человек – бойцы несли наше снаряжение: взрывчатку, бикфордов шнур, взрыватели, упакованные в непромокаемые мешки; наша группа шла налегке. Шли горными тропами. Дул пронизывающий ледяной ветер. Река ревела, шумели бьющиеся друг о друга камни, и даже в эту тёмную ночь были видны отблески водяных гребней и волн. Глубина реки, по данным разведки, не превышала полутора – двух метров, но весь путь надо было пройти в стремительно текущей воде, сбивающей с ног, ворочающей камни, образующей бесчисленные водовороты и при этом нестерпимо холодной.

Дошли до места, бойцы сложили наши вещи, и мы стали раздеваться, снимая теплую одежду; остались в чёрных майках, штанах и лёгких ботинках, подвязав их проволокой к ногам. Прикрепили непромокаемые мешки и начали входить в реку»

Первым входил Сомов, молча поклонился на четыре стороны и бросился в реку; вторым – эстонец Хохлов, деловито осмотрелся, словно раздумывая о чём-то, постоял две-три секунды и медленно сошёл в воду, сказав: «Прощайте, товарищи!» Стогов, проходя мимо меня, выругался, длинно и вычурно, и сказал: «Пошли, командир, смерть это, верняк!»

Четвёртым был Сванидзе, он подошёл к воде, трижды перекрестился и что-то сказал по-грузински.

Замыкающим вошёл я – вода мгновенно обожгла тело. Провалившись в яму почти по горло, был вытолкнут течением и ударился о камни.