Некрасивая

Это очень хорошо! – произнесла она со своим спокойным невозмутимым видом маленькой королевы.

Я хотела ответить что-нибудь моей новой знакомой и подняла голову. В туже минуту маленький скомканный шарик ударил меня в лоб и упал на мою парту. Я вздрогнула и чуть не вскрикнула от неожиданности.

– Это верно записка от кого-нибудь из наших! – шепнула мне Фея, – прочтите ее скорее, а то madame Роже заметит еще и будет бранить.

Я быстро схватила белый комочек, развернула его и прочла:

«Новенькая, пожалуйста не сердись на меня.

Ты плакала, я тебя обидела, но я не хотела, тебя обидеть!

Я не хочу чтобы ты плакала! Я не нарочно, как Бог свят. Я очень глупая, оттого. Так говорит моя милая Диночка и все другие. Если ты не сердишься, то обернись назад, я сижу за тобой. Покамест прощай.

Твоя глупая африканка Аннибал».

Я не могла не улыбнуться, прочитав эту наивную записку, написанную крупными вкривь и вкось идущими буквами, с бесчисленными ошибками и четырьмя кляксами в виде непрошенных украшений на ней.

Я обернулась назад и в тот же миг увидела оливковое лицо, сверкающие как морская пена великолепные зубы и танцующие, как живые черные вишни, обрызганные росой, глаза Аннибал. Все лицо девочки красноречиво выражало такую веселую и простодушную мольбу, в одно и тоже время, что я бы охотно расцеловала ее смуглую рожицу.

Поймав мой взгляд она радостно закивала своей курчавой головой и зашептала что-то, чего за дальностью расстояния не могла разобрать.

– М-lle Колынцева! – прозвучал в эту минуту голос учителя – voulez vous me repondie votre lecon?[15 - Не угодно ли вам отвечать ваш урок?]

Фея быстро и легко поднялась со своего места, слегка обдернула на себе белую пелеринку и легким шагом скользнула на середину класса. Она отвечала гладко и красиво и также свободно владела французским языком, как и я. Во время ответа ее матовые щеки заалели нежным румянцем и она стала почти прекрасной.

За ней были вызваны еще четыре девочки и Римма Аннибал в их числе. Последняя не знала урока, путала и заикалась произнося строки басни и когда, наконец раздосадованный учитель отпустил ее на место, поставив ей двойку, африканка не мало не смущенная этим, направилась между рядами пюпитров к своей скамье то и дело задевая по голове рукой то ту, то другую из товарок.