Мор. Книга первая

– Продашься за кусочек пиццы?

– Так вроде только о ночёвке речь шла?.. – спросил Адам, прищуриваясь и глядя на меня сквозь пушистые ресницы.

– О ночёвке, – подтвердил я и отступил в сторону, выпуская его. – Микроволновка там, – сказал я, но это было уже лишним: Адам шёл на запах еды.

Я осмотрел ванную. От этого «ангелочка» можно было ожидать чего угодно. Всё лежало на местах. Кажется… С собой Адам ничего не смог бы вынести: он вышел из ванной голым.

Когда я вернулся в комнату, Адам запихивал в себя последний кусок пиццы.

Пиво он пить не стал, в углу шипел, закипая, чайник.

– На будущее, Мор, – с набитым ртом сказал Адам. – К еде надо подавать напиток.

– Не пятизвёздочный ресторан. Перебьёшься, – ответил я и протянул Адаму футболку. Нашёл её в куче хлама, сваленного у кровати. – На, оденься.

– О! Круто! – Адам облизал жирные после пиццы пальцы и натянул футболку. Она висела на нём мешком, но это его не смутило. – Красавчик! – похвалил он себя.

Засвистел чайник. Адам кинул в кружку пакетик с заваркой и залил кипятком.

– Ну у тебя и срач, – в очередной раз проворчал он, пытаясь разбавить чай холодной водой из-под крана: раковина была забита грязной посудой и упаковками от фаст-фуда.

– Я здесь не живу…

– Ага, – перебил меня Адам. – На самом деле у меня офигенный трёхэтажный замок за городом, – передразнил он, залпом выпил чай, довольно хмыкнул и объявил: – Я спать!

Я проследил за тем, как Адам дошёл до дивана, не обходя его перевалился через спинку и затих.

А через миг до меня донеслось сладкое посапывание. Притворяется? Я прислушался. Вряд ли это было притворство. Адам спал. Вымотался за вечер и уснул в один момент. Пацан!

Я налил себе кофе и огляделся. И правда срач. А с другой стороны, не буду же я наводить чистоту и порядок в логове, которое и жильём-то не назовёшь. Дома у меня почище. Я вспомнил почти такую же гору посуды в раковине и вещи, разбросанные по дому. А нет, кажется, такой же срач.

На диване всхрапнул Адам, я отставил недопитый кофе и подошёл к нему.

Адам спал, свернувшись калачиком. В убежище было прохладно, особенно по ночам. Я принёс из спальни большое покрывало, которым накрывался сам, и накинул на Адама. Взгляд прошёлся по его телу. На подростка он никак не тянул. Слишком крепко сбит. Пожалуй, он говорил правду о своём возрасте. Может, и накинул себе годик-два для солидности, но вряд ли больше.

Адам что-то забормотал сквозь сон и повернулся на спину.