Зови меня Закатом

Атаманшу хотели поселить в доме старосты, в последней комнате наверху, но та, насупившись, попросилась к своим.

– Иди, конечно, кто ж тебе запрещает, – вздохнула Горляна. Закат, поймав обеспокоенный взгляд старостихи, пошел следом, украдкой зевая в кулак. Опасности больше не было и вместе с ней отступила деловитая собранность, оставляя после себя усталость и легкое головокружение, как уходящая армия вытоптанную землю.

У дверей сеновала остановился, махнул изнывающим от недосыпа Репке с Гвоздем:

– Идите домой, я вас заменю.

Те даже спорить не стали, убрели. Закат сел у стены. Стащив сапоги, вытянул ноги, откинулся спиной на прохладные доски. Прищурился, глядя в небо, слишком яркое, чтобы под таким можно было заснуть. На сеновале тихо переговаривались.

– Ты им доверяешь?

– Я никому не доверяю, Волк, – жестко отозвался высокий голос атаманши. – Но не ты ли три дня назад мечтал о собственном доме?

– Я-то мечтал…

Волк замялся, кто-то отрезал недовольно:

– Ты еще пожалуйся, что дом хотел не такой, а эдакий.

Спасибо, что вообще нас не прибили. А я говорила ночью…

– Кто ж знал, что он правда Темный, а не просто больно хитрый крестьянин, – примирительно пробасил другой голос.

– Я должна была знать, – со странным убежденным отчаянием отозвалась атаманша. Ей почему-то не возразили, завозились, похоже, похлопали по плечу.

– Не переживай так, Ро, – тихо попросил кто-то совсем юный. – Все же уладилось. Я рад, что нам не пришлось никого убивать.

Закат тихо фыркнул в тон остальным разбойникам.

Надо же. Он думал, что столкнулся с опытной бандой, а оказались такие же селяне, как живущие в Залесье. Некоторые почти мальчишки… Хотя оружие они держали явно не в первый раз. Интересно, что заставило их сменить косы на мечи?

Солнце нырнуло за конек крыши, Закат встал, чувствуя, что иначе заснет. Прошел туда-сюда, разминаясь, помахал руками, изобразил пару боевых стоек. На сеновале не то затихли, не то он перестал их слышать. Через несколько часов пришел посвежевший, видно, выспавшийся Медведь.

Заглянул в темное, пахнущее сеном нутро сарая, фыркнул:

– Дрыхнут за милую душу. – Велел, глядя, как зевает Закат, – и ты иди спать. Хватит уже это сонное царство сторожить.

***

Он смотрит с холма на длинную процессию, растянувшуюся по дороге. Последние беженцы проигравшей земли, в центре колонны – карета, окна задернуты небесно-голубыми шторками. Многочисленная охрана настороженно оглядывается по сторонам.