Стихотворения

Зефир пролетел тиховейный…

Кудрявенький мальчик

в пикейной

матроске к лазури протягивал пальчик:

«Куда полетела со стен ты,

зеленая мушка?»

Чепца серебристого ленты,

вспотев, распускала старушка.

Чирикнула птица.

В порыве бескрылом

девица

грустила о милом.

Тяжелые косы,

томясь, через плечи она перекинула разом.

Звенящие, желтые осы

кружились над стынущим тазом.

Девица за ласточкой вольной

следила завистливым оком,

грустила невольно

о том, что разлучены роком.

Вдруг что-то ей щечку ужалило больно —

она зарыдала,

сорвавши передник…

И щечка распухла.

Варенье убрали на ледник,

жаровня потухла.

Диск солнца пропал над лесною опушкой,

ребенка лучом искрометным целуя.

Ребенок гонялся

за мушкой

средь кашек.

Метался,

танцуя,

над ним столб букашек.

И вот дуновенье

струило прохладу

волною.

Тоскливое пенье

звучало из тихого саду.

С распухшей щекою

бродила мечтательно дева.

Вдали над ложбиной —

печальный, печальный —

туман поднимался к нам призраком длинным.

Из птичьего зева

забил над куртиной

фонтанчик хрустальный,

пронизанный златом рубинным.

Средь розовых шапок левкоя

старушка тонула забытым мечтаньем.

И липы былое

почтили вздыханьем.

Шептала

старушка: «Как вечер приятен!»

И вот одевала

заря ее пологом огненных пятен.

    1904

    Москва

Воспоминание

Посвящается Л.Д.

Задумчивый вид:

Сквозь ветви сирени

сухая известка блестит

запущенных барских строений.

Всё те же стоят у ворот

чугунные тумбы.

И нынешний год

всё так же разбитые клумбы.

На старом балкончике хмель

по ветру качается сонный,

да шмель

жужжит у колонны.

Весна.

На кресле протертом из ситца

старушка глядит из окна.

Ей молодость снится.

Всё помнит себя молодой —

как цветиком ясным, лилейным

гуляла весной

вся в белом, в кисейном.

Он шел позади,

шепча комплименты.

Пылали в груди

ее сантименты.

Садилась, стыдясь,

она вон за те клавикорды.

Ей в очи, смеясь,

глядел он, счастливый и гордый.

Зарей потянуло в окно.

Вздохнула старушка:

«Всё это уж было давно!..»

Стенная кукушка,

хрипя,

кричала.

А время, грустя,

над домом бежало, бежало…

Задумчивый хмель

качался, как сонный,

да бархатный шмель

жужжал у колонны.