Чай с лимоном

– Лёха, пошли, не тупи! – Рома взял меня за руку и стал поднимать со стула. Я поддался.

– Ну ты даёшь! – Мы шли через ресторан, обруливая столы с шумными пьяными компаниями, словно айсберги в океане. – Когда мы с тобой последний раз дули-то? Лет десять назад?!

– Это ты со мной лет десять назад, а я периодически себя балую. – Роман даже по прямому коридору уже двигался галсами. – Не часто, конечно, в основном чтоб стресс снять, меня алкаха так не спасает, как шишки. Когда Наташка ушла – накрывало пару дней, вот и заскакивал к Эдику, осталось немного запасов.

– Эдик до сих пор барыжит?

– А куда он денется? – Роман засмеялся. – Бизнес такой, ёпт, не соскочишь!

Тем временем мы уже вышли на улицу. Был совсем поздний вечер, но яркие фонари города не давали найти укромный угол, чтобы спрятаться от лишних глаз. У входа в ресторан, как обычно, стояла большая толпа курящих, поэтому нам с Романом пришлось немного углубиться в сторону жилых домов. Найдя спокойное место между припаркованных автомобилей, Роман достал пакетик, ловко свернул косяк и закурил.

Трава была крепкая. А может быть, я просто от неё отвык, поскольку действительно давно не курил. Мы неторопливо раскидали косячок на двоих, почти молча, и вернулись в ресторан.

Через какое-то время официантка принесла ещё две кружки пива, а Роман допытывал её оставшимся количеством до бесплатной «Бехеровки». Что было дальше, я помню с трудом и отрывками. «Бехеровку» в итоге пришлось заказывать за деньги, но на какой кружке мы сдались – осталось загадкой для нас обоих.

Кто платил в ресторане, я тоже не помню, но в тот момент это не имело никакого значения.

Глава 2

– Шторм! Сильнейший ливень за окном! Нас сейчас смоет, всем держаться за торшер! – скомандовал капитан откуда-то с мостика…

Я одёрнулся ото сна и открыл глаза. Голова гудела пустым жестяным ведром, в ушах стоял противный всепроникающий писк. Я пристально смотрел в потолок, боясь перевести взгляд и в то же время пытаясь осознать только что увиденный сумбурный сон.

Скулы сводило от жажды, горло окончательно пересохло. Отвратительная тошнота подкатывала к груди скисшим пивом, моё влажное от пота тело неподвижно лежало в коме мятых несвежих простыней. Я повёл глазами сначала вправо, в сторону тумбы с торшером, затем влево – к окну. Каждое движение отдавалось в висках болезненным выстрелом. От перегара, исходившего из моего же рта, слезились глаза.

В ванной обильной струёй текла вода. В комнате было душно и немного влажно.