Чай с лимоном

Прикинь, Лёха, на четыре! И баня в подвале человек на десять с бильярдом, и хозяйская спальня с ванной размером не меньше нашей с Аней квартиры.

Я вновь вспомнил про Аню. Посмотрел на часы: было без четверти семь. И тишина. Ну какой, к чёрту, понедельник? Я снова взял в руки портфель, достал мобильный телефон и дотронулся до экрана. На дисплее ярко высветилось: «Суббота, 06:45».

«Суббота! – стрелой пролетело в моей голове. – Как жопой чувствовал! Хотя бы не понедельник».

Глава 8

Допив чай, съев любимый полуобваренный лимон и поставив стакан в раковину, я снова вышел в коридор.

Постоял пару минут и послушал тишину, а убедившись, что все по-прежнему спят, на цыпочках подошёл к двери второй спальни и приоткрыл её. В комнате с яркими обоями был беспорядок из детских игрушек и одежды, на подоконнике за шторами горел небольшой тусклый торшер. Вдоль стен стояли две небольшие кроватки, в которых спали дети. Слева – мальчик, справа – девочка.

Я прикрыл дверь, стараясь не создавать лишних звуков, и пошёл обратно в хозяйскую спальню. Девушка всё так же мирно спала, её нога по-прежнему высовывалась из-под одеяла. Некоторое время я постоял у кровати молча, размышляя над тем, как поступить, в итоге принял решение ещё полежать. Утро, как говорится, вечера мудренее. И хотя без того уже было утро, что-то подсказывало, что надо дождаться пробуждения незнакомки, и тогда появится шанс на то, что всё встанет на свои места.

Я забрался под одеяло и прижался к девушке. Её тело было горячим и мягким. Даже слишком горячим и слишком мягким, сильно похожим на большую флисовую грелку. Аккуратно обняв её сверху рукой, а лежала она на боку, повернувшись ко мне попой, я скользнул рукой вглубь и сразу же наткнулся на большую оголённую грудь. Огромную грудь! Такую грудь, какую я никогда в своей жизни ещё не имел возможности трогать – массивную, чрезмерно мягкую, свисающую настолько далеко от меня вниз, что я не мог туда дотянуться при всём желании.

Грудь эта начиналась буквально за плечами девушки и устремлялась барханами волн в сторону края кровати, а может быть, и вовсе была бесконечной! Моя ладонь плыла и плыла по глади не слишком бархатной кожи в неизвестном направлении, словно маленький чёлн по бескрайнему морю, слегка потряхиваясь на мелких неровностях неспокойной воды.