Не плачь, палач

В ожидании, когда кто-то зайдёт, неподвижно лежала и смотрела в потолок, погрузившись в мысли о случившемся. Почему мне не дали умереть? Разве непонятно, что я не хочу жить? За что, господи? Доченька моя… Девочка моя… Горячие слёзы катились по моим вискам, нос заложило, я громко дышала ртом. Слышу, как пациент с соседней койки громко позвал врача. В палату вошла всё та же большая медсестра.

– Что случилось? Кто звал?

– Это вон та женщина, что у окна, дышит так громко – ей плохо, кажется, – послышался голос бабушки справа от меня.

– А, проснулись? Как чувствуете себя? – наклонилась надо мной медсестра, взяв моё запястье, чтобы проверить пульс.

– Терпимо. Только не усыпляйте меня снова, – тихо смогла произнести я. – Не могли бы вы мне дать попить, пожалуйста?

– Хорошо. Сейчас.

– А почему я привязана? Отвяжите меня. Я в порядке. Это же не психбольница, правда?

– Обычная больница, не волнуйтесь. А привязаны вы не для нашей, а для вашей безопасности.

Доктор сейчас придёт, осмотрит вас. Это он всё решает, не я.

– А когда он придёт?

– Сейчас я позову его, – и, направляясь к выходу, добавила, – мама ваша, кстати, здесь. Думаю, после осмотра, ей можно будет зайти к вам.

– Зачем?

– Что «зачем»? Мама зачем? – не скрывая своего возмущения, громко произнесла медсестра. – Да, если бы не она, вас бы уже в живых не было.

Минут через десять пришёл врач, спокойно осмотрел меня, измерил давление, пульс, зачитал вслух показатели моих анализов, после чего отключил пикающий аппарат, убрав все проводки и мочевой катетер, который я даже не замечала, и, наконец, отстегнул меня от ремней, не дававших мне встать.

Я ничего не запомнила из того, что сказал врач, так как мне было просто всё равно. Я хотела только выйти отсюда как можно быстрее и броситься под первый грузовик. Тут вошла в палату моя мама, бросившись на меня с объятьями.

– Маша, доченька!

– Мама…

– Да как же так-то?

– Пожалуйста, ничего не говори и не спрашивай.

Ничего не хочу.

– Машенька, как же я перепугалась за тебя, – мама целовала мне руки, дрожа от плача.

– Прости меня, мама. Из-за меня умерла Люба, – шептала я сквозь свои слёзы.

– Ты хочешь, чтобы и я из-за тебя умерла? – всхлипывая, перебирая руками палантин, вымолвила она.

– Пожалуйста, не говори так. Ты не представляешь, что у меня внутри.