Фаина Федоровна

– Всё будет хорошо! – говорю я. Голос у меня звучит фальшиво.

– Так! – вдруг вскакивает женщина. – Мы уходим!

– Конечно, идите! – рычу я вполголоса. – Только если с ребёнком что-то случится – отвечать будете вы!

Я отворачиваюсь и краем глаза вижу, что она в растерянности останавливается.

Господи, хоть бы «скорая» уже скорее приехала! Конечно, это плохой каламбур, но до шуток ли мне сейчас?

Что и говорить, но наружный отит, который я сейчас наблюдаю у мужчины во всей его яркой и безупречно понятной клинике, кажется мне чуть не верхом счастья для врача.

Мазь я уже поставила, закрываю больное ухо ваткой. Рассказываю, как менять турунду.

– И всё лечение? – недоверчиво спрашивает мужчина.

– Да.

– И таблеток не надо?

– Не надо. Вот рецепт на мазь. Можете идти.

Я предвкушаю, как сейчас в мой кабинет войдёт в сопровождении Фаины Фёдоровны врач со «скорой», я подпишу ему соответствующую бумагу, он заберёт женщину с ребёнком, и они уйдут… Я проветрю кабинет после их ухода.

Боже, каким прекрасным и лёгким кажется мне грядущий приём.

– Ни бусинку удалить не можете, ни таблетки прописать, – вдруг довольно громко говорит мужчина, направляясь в коридор. – Столько времени зря тут прождал.

Я изумлённо смотрю ему вслед. В открытую им дверь заглядывают сразу несколько взволнованных голов.

– Следующий заходите!

Я успеваю принять ещё двух или трёх больных. Ни «скорой», ни Фаины всё нет как нет. Пацан заскучал, обследовал при полном попустительстве матери на карачках весь кабинет и теперь пускает пузыри на брошенную второпях на кушетку простыню.

Чтобы ему было чем заняться, я даю ему металлический почкообразный тазик и старый неврологический молоточек с резиновым наконечником. Время от времени он колотит молоточком по перевёрнутому тазику, извлекая из металла тоскливый, глухой и протяжный звук. Не знаю, как у матери, а у меня от этого звука начинает стучать в виске и замирает где-то «под ложечкой».

Кстати, я никогда не понимала, откуда взялось, где находится и что означает это «под ложечкой».

Подозреваю, что это – место в средостении, где кончается грудина и где переход области груди в область живота ничем не прикрыт. Здесь, в глубине, в недрах тела располагается «солнечное» сплетение. Как удивительно поэтичны бывают латинские термины, если они не касаются лично тебя.

Громкие голоса в коридоре, и открывается дверь. У Фаины Фёдоровны красный не только кончик носа, но и всё лицо, и вся голова.