Одесские каникулы следователя Железманова

Возможно, что храм ограбил человек высокого роста – размер стопы у него солидный. И самое главное – след был особенный: каблук подбит подковкой, а на подковке явно виделась надпись, точнее не надпись, а две какие-то буквы.

– А вот это уже интересно, – воскликнул Петр Андреевич. Он силился понять, что за буквы отпечатались на песке. Разобрать это было не очень легко: буквы переплетались друг с другом. Наконец следователь понял, что перед ним вензель из двух букв – С и К.

Потом Железманов обратился к старосте:

– Ты не знаешь, у вас на селе кто носит сапоги с такой франтоватой подковкой?

– Так, ваше благородие, у нас сапоги в такую пору мало кто носит.

Все больше в лапотках ходим или босиком. Тепло уже.

– И все же взгляни, ни у кого таких сапог не замечалось?

Староста подошел к следу, некоторое время всматривался в него, потом пожал плечами:

– Нет, таких ни у кого не припомню.

– А есть кто-нибудь, чьи имя и фамилия подходили под эти буквы?

Староста наморщил лоб и наконец произнес:

– А тебе фамилия нужна или как звать по батюшке?

Дело в том, что в крестьянской среде понятие «фамилия» часто смешивалось с понятием «отчество».

Суффикс «вич» (Андреевич или Николаевич) использовался только по отношению к более привилегированным слоям. У крестьянина отчество звучало иначе – Андреев или Николаев. То есть, например, современное ФИО Семен Иванович Николаев относительно крестьянина звучало как Семен Иванов Николаев. Именно это имел в виду староста.

Железманов пояснил:

– И так, и так подойдет.

Староста подумал еще и, наконец, выдал:

– Есть у нас Семен Колобов. По батюшке Петров будет.

– А где живет этот Колобов?

– Так в избе с родителями живет.

– С родителями? Ему сколько?

– Да годков пять, наверное, исполнилось.

Нет, пятилетний клюквенник – это из области фантастики. Но больше никого староста припомнить не смог. Петр Андреевич достал бумагу, карандаш и начал зарисовывать след. Естественно, что он измерил длину и ширину следа, четко повторил форму носков обуви и, конечно, тщательно зарисовал буквы на подковке.

Однако надо было убедиться, что след оставлен именно незнакомцем, а не кем-то из жителей Кириловки. Поэтому следователь задал еще один вопрос:

– А у вас на селе никто обувь не шьет? К какому сапожнику обычно обращаются ваши односельцы?

– Так у нас Касимов недалече, тудой обычно ездиют, – развел руками староста.

– Сколько дворов на селе?

– Три десятка.