Ветер с Земли

Пёстрая, спокойная, она словно спала. Она развивалась миллиарды лет, чтобы погибнуть завтра.

– Добро пожаловать на корабль! Я рад, что вы вернулись до того, как у вас закончился кислород, иначе мне пришлось бы тратить много топлива, чтобы спасать вашу жизнь. – Эдди всё время забывал переустановить характер своего автопилота, но сейчас ему даже понравился язвительный голос, с каким тот встретил его. Это помогало отвлечься.

– Включи гравитацию, Борт.

– Будет сделано, капитан!

Эдди почувствовал, как заработали мощные приборы корабля.

Его голова потяжелела, мозг словно сдавили двумя металлическими плитами. Он с трудом встал на ноги. Даже после получаса в невесомости стоять было тяжело, непривычно, и тело стремилось вернуть себе потерянную лёгкость.

– Думаю, мы можем возвращаться домой. Включай двигатели и веди нас на Орион.

– Приготовить вам чего-нибудь вкусного? Ваш контроллер показывает слишком низкий уровень дофамина. Вы хотите со мной поговорить?

– Если мне и надо с кем-то поговорить, то только не с тобой.

– Конечно, я же только бесчувственная машина. Куда мне до понимания человеческой психики!

На мгновение Эдди хотелось объяснить Борту свои странные чувства, но отец всегда говорил, что не за горами то время, когда машины научатся читать наши мысли, а пока они этого не умеют, лучше не доверять им больше того, что им следует знать.

А вдруг они уже всё знают?

Он прошёл к иллюминаторам. В его любимой каюте горел приглушённый свет.

Посередине стоял стол, заваленный предметами, которые Эдди посчастливилось раздобыть на заброшенных космических станциях. Здесь были тюбики, которые много веков назад использовали первые космонавты для хранения еды, здесь были контейнеры для растений, микроскопы, стекла телескопов, материнские платы неизвестных Эдди древних устройств. Здесь были электрические приборы, о назначении которых он никогда не догадается. Это всё он собирается сдать в музей предкосмической эпохи.

Он сел в кресло и закинул голову. Земля сияла сквозь круглое отверстие иллюминатора. Он смотрел на материки, на покрытые снежными шапками полюса, на жёлтые вкрапления песков. Пусть эта планета от старости превратилась в смертоносную и неприветливую, отсюда она всё равно прекрасна, даже за несколько часов до своей смерти.

Эдди встал, отодвинул хлам на столе в стороны, вскочил на стол и прижался носом к толстому стеклу иллюминатора.