Дорога сильных. На пороге мира

Грен Лусар…

Скользнуло обрывком памяти: полутемный сарай, круг из ребят, красноватый камень, блестящий металлом, ладонь холодная на лбу, взгляд карих глаз… темнота. Сознание тогда потеряла, что ли?

– Да что за…

Она встала и босиком двинулась к двери, отчаявшись найти обувь. В общем зале было полно народа. Кто-то вскрикнул, к девушке воробышком порскнула Мия, обняла неожиданно крепко. Рита взялась мять и крутить, и сыпать вопросами, а остальные – говорить разом, поздравлять и пытаться потискать, в постель уложить или утащить за собой «на воздух».

А потом были долгие объяснения и новые объятия, Витькин взгляд, такой сияющий и счастливый, пирушка вечером и извинения грена Лусара. Конечно, не публичные, ничего не меняющие, но дающие надежду, что маг, виноватый «от» и «до», не посмеет отказать ей в просьбе.

Какой – она еще сама не решила.

И лишь ночью уже, лежа под одеялом, Линда вспомнила свой странный сон и вздрогнула, понимая, что обычным сном это быть не могло.

Девы земли, воды, огня и ветра – четыре сестры, почитаемые на Севере едва ли не больше старых богов.

О них рассказывали легенды, их руны рисовали, поясняя, что любой маг-стихийник начинает именно с этого. К сестрам обращались с просьбами и подношениями, но сами они одаривали не всех.

И уж точно не предлагали выбор.

…ты в своем праве.

Выбирай, но не сетуй потом, что шагнула не к той.

Вот дары наши. Выбирай…

Она чесала ладонь, вспоминая гладкую прохладу зерна, предложенного Сокьярой, и холодную колкость льда у ног Холасы, щекотную легкость перышка из волос Отты, на которое дунь – улетит, и тепло остывающего уголька, который кинула в нее Йираса, смеясь.

Что она тогда выбрала? Что? Не вспомнить…

И что все это значит? Какую-то одаренность или игры сознания во время клинической смерти? Может, и не было ничего, а сон – просто сон?

– К черту! – тихо, но зло выдохнула Линда, садясь. – Марго мне нужна. Не спать, так вместе.

Маргарита словно ждала, когда ее разбудят.

А может, и не засыпала вовсе.

– Пойдем подышим, – сказала она, едва взглянув на искусанные губы Линды. – И пусть только попробуют остановить.

Люди Рейнара даже не пытались, лишь проводили хмурыми взглядами. Джеррская ночь начала лета, больше похожая на сумерки, встретила влажностью и прохладой. Линда поежилась, жалея, что не прихватила плащ.

За домом, у привычного дровника, Марго оставила подругу и вернулась с кем-то высоким и худым. Павел.