Бесчастная участь нечисти

Лейла носила плотный платок, полностью скрывавший волосы, очень ярко красила черные красивой формы глаза и совсем не красила губы. Губы у нее и так были пухлые, алые и притягивали к себе взгляды всех встречных мужчин. Лейла была свой парень, и немало стекломойщиков хотели бы за ней ухлестнуть, но среди них ходил слух, что муж Лейлы, угрюмый чернобородый перс,поклялся ножом вырезать сердце у любого, кто посягнет на его супругу. Да, Лейла тоже была персиянкой – какие только народы не живут на обширных просторах нашей страны!

У Хэма была своя работа, у Лейлы и ее бригады – своя, но они нередко делали эту работу одновременно, так что оборотень успел оценить смелость и неутомимость женщины, а также то, как крепко она держала в своих невеликих руках шестерых руководимых ею альпинистов.

Хэм покончил с буквой «А» и стал спускаться, чтобы пойти пообедать. Он очень любил есть и ел много и с удовольствием. И вот только он задумался о тарелке наваристого борща со сметаной, о курином окорочке и горке ароматной гречки, о стакане компота, наконец, как услышал шум.

Поднял голову и мгновенно протянул руку, хватая то, что падало на него. Сердце колотилось, как бешенное, а в ушах шумела кровь, и глаза плохо различали, кого он держит за руку, как вдруг тот, кого он держал, поднялся, как по ступенькам по воздуху на уровень его лица и сказал:

– Ты чего хватаешься? Ишь, сильный какой, вцепился и не отпускает, – это была Лейла.

– Так ты же падала, – удивленный ее претензиями сказал Хэм.

– Вот еще, падала. Я, мил друг, летала. – И Лейла, скрестив ноги села прямо в воздухе по-турецки. – Ну, здравствуй, собачий сын. Не зря, выходит, я тебя искала.

Хэм отпустил руку женщины и ущипнул себя за ляжку. Было больно. Лейла, удобно расположившаяся в пустоте, никуда не исчезала.

– Так, значит, это из-за тебя погиб Владис? – Хэм было подумал, что предстоит схватка, но женщина вдруг засмеялась и сказала миролюбиво: – да, с его замашками стоило ждать такого конца.

Затеял, вишь, представления для богатой братии устраивать. А говорила я ему, предупреждала, да разве он меня послушается! Кто я для него?

– А он Ваш отец? – спросил Хэм, от волнения переходя на «Вы».

– Отец? – Лейла хихикнула, – внук он мой, вот кто он. Нерадивый внук.

– А Вы кто? – не очень вежливо, зато от души спросил Хэм.

– А я – ламия.