Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь

Кузен Майверс, у вас было достаточно времени, чтобы присмотреться к Кенелму и составить себе мнение, соответствует ли его характер описанию директора.

Майверс (вяло). Да-а…

Сэр Питер. Я обращаюсь к вам как к светскому человеку: что, по вашему мнению, надо делать с мальчиком? Послать его к такому наставнику, какого предлагает директор? Кузен Джон не согласен с директором, он полагает, что странности Кенелма по-своему совсем неплохи и что их вовсе не следует преждевременно подавлять соприкосновением со светскими наставниками и лондонскими мостовыми.

– Да, – еще более вялым тоном повторил Майверс. После некоторого молчания он добавил: – Давайте послушаем пастора Джона.

Пастор отложил трубку, осушил четвертый стакан пунша и, откинув назад голову, принял задумчивый вид – как великий Колридж, когда произносил монолог. Потом он начал, немного гнусавя:

– На заре жизни…

Тут Майверс пожал плечами, заворочался на кушетке и закрыл глаза со вздохом человека, готового покорно выслушать скучную проповедь.

– На заре жизни, когда роса…

– Я так и знал, что выпадет роса, – не выдержал Майверс. – Дорогой, осушите ее, пожалуйста, скорей – ничего не может быть вреднее росы. Мы понимаем, что вы хотите сказать, а именно: «Мальчик в шестнадцать лет юн и свеж». Ну, он действительно юн и свеж; продолжайте, что дальше?

– Если вы намерены перебивать меня своими обычными циничными замечаниями, – сказал пастор, – зачем тогда вы просили меня говорить?

– Это была ошибка, прошу прощения.

Но кто мог знать, что вы станете говорить так пышно и цветисто? «Заря жизни». Что за вздор на самом деле!

– Кузен Майверс, – вмешался сэр Питер, – вы сейчас не критикуете слог Джона в своем «Лондонце». Прошу вас помнить, что заря жизни сына – пора, серьезная для отца, и нельзя губить дело в зародыше. Продолжайте, Джон!

Пастор добродушно продолжал:

– Я постараюсь приспособить свой слог к вкусу моего критика. Когда мальчику шестнадцать и жизнь его только началась, встает вопрос, должен ли он так рано менять взгляды, присущие юности, на взгляды людей зрелых? Следует ли ему уже приобретать знание света, обычное в людях зрелого возраста? Я этого не думаю.

По-моему, гораздо лучше оставить его подольше в обществе поэтов. Пусть он наслаждается великолепными надеждами и чудесными грезами, мечтает о героях, которых будет ставить себе в образец, когда придет его пора вступить в свет взрослым мужчиной.