Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь

Добиваясь сценического реализма, отказался от придворных костюмов XVIII в. в ролях античных героев. В годы революции выступал в пьесах революционного содержания. Кенелм, зная о Тальма только из книг, мог спутать свидетельства о нем. Дело в том, что в пьесах, где Тальма играл Юлия Цезаря, нет сцены и реплики, подобных описанным в романе. Но на современников Тальма большое впечатление производило исполнение им роли одного из героев древнего Рима, Манлия, в трагедии французского драматурга Антуана Лафосса (1653–1708) «Манлий Капитолийский», которая именно благодаря таланту Тальма держалась на сцене.

Узнав о предательстве, совершенном его лучшим другом Сервилием, Манлий, встретясь с ним, протягивает Сервилию изобличающее его письмо, произнося: «Что ты скажешь на это?» Описание этой сцены, потрясавшей зрителей, Кенелм мог прочесть в книге французской писательницы Жермены де Сталь (1766–1817) «О Германии».], когда тот играл Юлия Цезаря, прибавил:

– Qu'en dis tu Brute?[51 - Что ты на это скажешь, Брут? (фр.

).]

От мрачной ли наружности и зловещих слов посланца, его зловещих слов, или при виде почерка на адресе послания физиономия Комптона вдруг вытянулась, и рука его повисла неподвижно, будто бы не смея распечатать письмо.

– Не обращай внимания на меня, дружок, – тоном язвительной любезности сказала дама с белокурыми локонами. – Не стесняйся, читай свое billet-doux[52 - Любовную записку (фр.).], не заставляй ждать молодого человека, мой ангел!

– Какой вздор, Матильда, какой вздор! Billet-doux – в самом деле! Это скорее счет от портного Дьюка.

Извини меня, я выйду на минутку, дорогая. Пожалуйте за мною, сэр!

Встав из-за стола и не надев сюртука, Комптон вышел из комнаты, закрыл за собой дверь, сделал Кенелму знак следовать за ним в небольшую комнатку через переднюю, и там при свете висячей газовой лампы торопливо пробежал письмо, которое, хотя и казалось очень кратким, заставило его издать ряд восклицаний.

– Боже мой!.. Какая нелепость!.

. Что теперь делать?..

Потом, сунув письмо в карман брюк, он устремил на Кенелма блестящие черные глаза, но скоро был вынужден их потупить под твердым взглядом нашего мрачного искателя приключений.

– Вы пользуетесь доверием автора этого письма? – несколько растерянно спросил Комптон.

– Я не поверенный его, – ответил Кенелм, – но в настоящее время покровитель.

– Покровитель?

– Да.

Комптон пристально взглянул на нежданного гостя.