Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь

], – а вольность эту, кажется, можно разрешить простому мирянину, раз высшие представители духовенства подвергают критике Библию так свободно, словно это «История королевы Елизаветы» Фрула[59 - Фрул Джеймс (1818–1894) – автор многотомной «Истории Англии от падения Уолси до разгрома Испанской Армады», в значительной мере посвященной царствованию Елизаветы I.], – я протестовал бы против доктрины, будто лучше жениться, чем сгореть; лично я предпочел бы последнее. При таких взглядах не подобает тому, кого вы наделяете почетным званием джентльмена, везти с собой другое существо на жертвенный алтарь.

Что же касается репутации мисс Элси, то ведь в телеграмме, которую я вам послал, я предлагал вам спросить в гостинице про «молодого человека», а не про девушку, стало быть, здесь никому не известно, что она не мальчик, если только вы сами об этом не разгласили. И…

Кенелм не мог договорить, так как дядя Элси буквально пришел в бешенство. Чуть ли не с пеной у рта он топал ногами и размахивал кулаками перед самым носом молодого человека:

– Вы смеетесь надо мной, сэр! Но Джон Бовил не из тех, с кем можно так шутить.

Вы женитесь на девушке! Я не потерплю, чтобы ее швырнули мне назад. Я не желаю, чтобы она отравляла мне существование всякими выдумками и причудами. Вы увезли ее, ну и оставляйте у себя, или я переломаю вам все кости!

– Что ж, ломайте, – покорно согласился Кенелм, но в то же время стал в такую грозную оборонительную позицию, что пыл его противника разом охладел. Мистер Бовил опустился на стул и отер лоб.

Кенелм ловко воспользовался одержанным преимуществом и продолжал кротко рассуждать:

– Когда к вам вернется обычная ясность духа, мистер Бовил, вы сами увидите, в какую ошибку вы впали из-за весьма простительного желания, с одной стороны, упрочить счастье вашей племянницы, а с другой, добавлю я, вознаградить меня за то, что вы сами признаете поведением деликатным и благовоспитанным. Вы ничего обо мне не знаете. Я могу оказаться обманщиком или мошенником, могу иметь всевозможные пороки, однако вы, довольствуясь моим словом или, вернее, вашим собственным предположением, что я по рождению джентльмен, готовы отдать мне племянницу с ее двадцатью тысячами фунтов.

Это у вас просто минутное помрачение ума. Позвольте мне уйти, чтобы вы могли успокоиться.

– Постойте, сэр, – угрюмо остановил его Бовил, меняя тон, – я не такой сумасшедший, каким вы меня считаете. Сознаюсь, что я погорячился и говорил грубо.