Рассказы об Алой

Иногда ей снилось, что она лежит вот так, связанная побегами болотной рогозы, опутанная заговоренной шелковой сетью и не может пошевелиться, не может сплести заклятье, не может обернуться мышью и ускользнуть. А где-то в чужом краю сидит могущественная колдунья, или – вряд ли, но все же, может быть и такое – сильный колдун, – и ждет, когда ему доставят пленницу, чтобы выпить ее силу.

Но теперь это был не сон. Пока похитители шарили по тайникам, выгребая могущественные амулеты, Алая валялась на полу и кусала губы.

Страх, сковавший поначалу ее разум, отступал, что ни говори, а сила ее и умения по-прежнему были с ней, только вот использовать их она не могла. Взгляд Алой перебегал с одного предмета на другой и остановился возле очага. Там, в закутке, устроенном для дров, блеснули на миг два рыжих глаза. Блеснули, исчезли, снова появились и замерли распахнутые навстречу призывному взору колдуньи.

***

Безжизненное тело Алой валялось на столе, сплетенном из стеблей рогозы. Обряд был почти закончен и через минуту сила Алой должна была перетечь к ведьме, стоявшей рядом.

Крупная, обряженная в плащ, покрытый изображениями луны и звезд, женщина с грубым горбоносым лицом, протянула руки и приготовилась принять то, что, по ее расчетам, должно было сделать ее самой могущественной колдуньей в стране. Тело Алой изогнулось, и горячая волна хлынула в кровь воровки. Когда все кончилось, ведьма взглянула в зеркало, надеясь увидеть неоспоримый знак своего превосходства – черную как смоль звездчатую родинку на левом виске.

Но в полированной меди отражалось что-то странное. Что-то, очертаниями своими напоминающее человека, но человеком не являющееся. Острые подвижные уши росли на макушке прямо из густых волос, которые вдруг стали похожими на звериную шерсть, руки заканчивались не пальцами, а подушечками, из которых торчали сероватые когти, по бокам существа в ярости хлестал роскошный пушистый хвост. Ведьма взвыла и бросилась вон. Послышались крики, отчаянное тявканье и возня.

Потом все стило.

– Не впервой мне оборотне этих укладывать, – сказал низкорослый кряжистый мужчина, входя в святилище. – Тут главное не теряться, а бить его прямо в сердце или в печень.

– Да, ловок ты, дядюшка, – подхватил сопровождавший его подросток, – с одного удара прикончил, – а это еще кто?

На почерневшем, словно сгнившем, столе валялась дохлая лисица. Она выглядела так, словно была мертва несколько дней. Над слипшейся шкурой роились мухи.