Люди сороковых годов

– Ну, теперь я и другими господами займусь! – сказал Павел с мрачным выражением в лице, и действительно бы занялся, если бы новый нравственный элемент не поглотил всей души его.

XII

Кузина

Павел перешел в седьмой класс и совсем уже почти стал молодым человеком: глаза его приняли юношеский блеск, курчавые волосы красиво падали назад, на губах виднелись маленькие усики. В один день, когда он возвратился из гимназии, Ванька встретил его, как-то еще глупее обыкновенного улыбаясь.

– Дяденька ваш, Еспер Иваныч, приехал-с, – сказал он, не отставая усмехаться.

– Ну вот и отлично, – проговорил Павел тоже обрадованным голосом.

– Они нездоровы оченно! – продолжал Ванька.

– Как, нездоров и приехал? – спросил с удивлением Павел.

– Их привезли-с лечить к лекарям… Барышня к ним из Москвы тоже приехала.

– Воспитанница, что ли?

– Да-с!.. Анна Гавриловна присылала кучера: «Скажите, говорит, чтобы барчик ваш побывал у нас; дяденька, говорит, нездоров и желает его видеть».

– Я сейчас же пойду! – сказал Павел, очень встревоженный этим известием, и вместе с тем, по какому-то необъяснимому для него самого предчувствию, оделся в свой вицмундир новый, в танцевальные выворотные сапоги и в серые, наподобие кавалерийских, брюки; напомадился, причесался и отправился.

У Еспера Иваныча в городе был свой дом, для которого тот же талантливый маэстро изготовил ему план и фасад; лет уже пятнадцать дом был срублен, покрыт крышей, рамы в нем были вставлены, но – увы! – дальше этого не шло; внутри в нем были отделаны только три – четыре комнаты для приезда Еспера Иваныча, а в остальных пол даже не был настлан.

Дом стоял на красивейшем месте, при слиянии двух рек, и имел около себя не то сад, не то огород, а скорей какой-то пустырь, самым гнусным и бессмысленным образом заросший чертополохом, крапивою, репейником и даже хреном. Павел по очень знакомой ему лесенке вошел в переднюю. Первая его встретила Анна Гавриловна с распухнувшими от слез глазами и, сверх обыкновения, совершенно небрежно одетая.

– Что дяденька? – спросил Павел.

– Започивал! – почти шепотом отвечала Анна Гавриловна.

– Что такое с ним?

– Удар: ручка и ножка отнялись, – отвечала Анна Гавриловна.

– Господи боже мой! – произнес Павел.

У Анны Гавриловны все мускулы в лице подергивало.

– Марья Николаевна наша приехала! – проговорила она несколько повеселевшим тоном.