Люди сороковых годов

«Что же я за невежда!» – думал он и, придя домой, всю ночь занимался французским языком; на следующую ночь – тоже, так что месяца через два он почти всякую французскую книжку читал свободно. Случай невдолге представился ему и блеснуть своим знанием; это было в один дождливый, осенний день. Павел пришел к Имплевым и застал, что Мари была немного больна и лежала на диване, окутанная своею бархатною кацавейкой. О, как она показалась ему мила в этом положении! Целый вечер им предстояло остаться вдвоем, так как Фатеева писала, что, по случаю дурной погоды, она не приедет.

– Прочти мне что-нибудь!

– По-французски или по-русски? – спросил Павел, вставая и беря будто бы случайно с этажерки неразрезанный французский роман.

– Надеюсь, что вы сего не читали? – прибавил он.

– Нет, – отвечала Мари, думавшая, что он ей станет читать по-французски.

Павел неторопливо разрезал роман, прочел его заглавие, а потом произнес как бы наставническим тоном:

– Вы уж извините; я буду прямо вам читать по-русски, ибо по-французски отвратительнейшим образом произношу.

– Но тебе, может быть, это трудно будет? – спросила даже несколько удивленным тоном Мари.

– Не думаю, – отвечал Павел и начал читать ясно, отчетливо, как бы по отличному переводу.

– Ты славно, однако, знаешь французский язык, – сказала с удовольствием Мари.

– И вообразите, кузина, – продолжал Павел, – с месяц тому назад я ни йоты, ни бельмеса не знал по-французски; и когда вы в прошлый раз читали madame Фатеевой вслух роман, то я был такой подлец, что делал вид, будто бы понимаю, тогда как звука не уразумел из того, что вы прочли.

– Ты искусно, однако, притворялся! – заметила ему Мари.

– Надеюсь; но так как нельзя же всю жизнь быть обманщиком, а потому я и счел за лучшее выучиться.

– Но зачем же тебе так непременно хотелось выучиться по-французски?

– Для вас! Я не хотел, чтобы вы увидели во мне невежду.