Гимназисты

– Молчать! Флуг говорить хочет! Дайте, шут возьми, говорить Флугу! – гремел мрачный бас Комаровского, и он уставился на все еще шумевшую ватагу свирепым оком грозного начальника.

– Слушайте Флуга! Говори, Флуг! Живее! – загудело несметным роем вокруг маленького еврейчика. Черненький Давид, весь пылающий, нервный и возбужденный, окинул присутствующих своими огромными глазами, горевшими нестерпимым блеском, и заговорил громко, спеша и волнуясь:

– Подлость! Подлость! Господа… Низкое предательство.

Узнал, так своим ушам не поверил. «Свой» же, восьмерик, накатал статью о Радине. Ей-Богу!

– Имя его?! Имя! Флуг! – загудело, послышалось кругом стола.

– Да, да, имя и изгнать предателя из товарищеской среды!

– Попросту вытурить из гимназии!

– За два-то месяца до акта?

– Шут возьми! А доносить благородно?

– Да тише вы, чучелы! Луканька, ей-ей, нагрянет.

– Воздух сгустился! мой нос чует! чучелы! Гроза собирается, – неистовствовал Бабаев, как обезьяна, прыгая через порог «физической» в коридор и обратно.

Но «чучелы» не унимались… Умы волновались все сильнее и сильнее… Молодые сердца кипели… Все взоры до единого впились в разрумянившееся чахоточным румянцем лицо маленького еврея.

– Кто писал статью? Кто? Кто? Да говори же… – неслось отовсюду. Флуг стоял на столе, тесно окруженный со всех сторон бурливой, молодой толпою.

Он поводил горящими глазами и, казалось, ждал только, когда все стихнет.

Наконец, наступила желанная пауза, и Флуг начал.

– Господа! Я буду краток… Слушайте: я скажу вам одну маленькую притчу. Были два человека на свете. Оба талантливые… Оба хотели много учиться, чтобы стать учеными и полезными членами своей родины. Хотели и еще кой-чего иного… Хотели награду получить от тех, кто над ними стоял, их учил, напутствовал… Но вот один своими знаниями начал одолевать, побеждать другого… Ему должна была быть присуждена первая награда, его товарищу – вторая.

Этот товарищ был горд и тщеславен, как сам сатана. Он понял, что если оклевещет соперника, унизит его в глазах начальства, то соперник лишится своей награды. И он будет первый, как царь. И он взял и написал грязную заметку, где, не называя имени товарища, предал гласности его проступок перед правилами того учебного заведения, где оба воспитывались.