В усадьбе помещицы Ярыщевой

Он уже проехал почти всю улицу, всё смотря куда-то в сторону, как вдруг воскликнул, освобождаясь от задумчивости:

– Ах, кулёк-то!

Он внимательно осмотрел сиденье, заглянул под козлы, приподнял тонкий слой находившегося в плетушке сена, но кулька нигде не оказалось. Кирилл Архипович ещё нерешительнее несколько раз оглянулся, вероятно, в надежде, не догадается ли сам кулёк прибежать к нему, но, не дождавшись, вдруг засуетился и поворотил назад.

Хозяин квартиры, увидев его, отворил ворота, и Кирилл Архипович въехал опять во двор.

– Здравствуйте опять, – сказал он растерянно, сойдя с плетушки.

– Здравствуйте и вы, – ответил равнодушно крестьянин.

Кирилл Архипович снова поздоровался с ним, а также с вышедшей хозяйкой. На мгновение он замер в сладостной истоме и сообщил:

– А я, ведь, кулёк-то забыл. Гляжу, где он? Ах, назад ехать надо!

– Недалеко пахнулись ещё…

– Не далеко… вот тут на углу – против лавки… Как его?

– Аксёнова?

– Она… Гляжу: нет кулька… Ах, ты грех! – Кирилл Архипович постоял ещё, подумал, покачал головой и, приседая, пошёл в избу за кульком.

– А я тоже гляжу на кулёк, – провожала его хозяйка, – думаю, что он, мол, оставил его? Мне бы скричать, а я, вишь, не смекнула тоже…

– И я тоже не догадался… Ну, до увиданья ещё раз.

И ещё раз попрощавшись с хозяйкой, Кирилл Архипович с кульком в руках вышел из избы во двор.

– Ах… не надо бы заезжать было во двор, – спохватился он.

– Поэтому не надо бы, – согласился и хозяин, – я гляжу, едете, ну отворил ворота.

– Я ведь только вот за кульком…

– Известно, не оставлять же…

– Как же теперь? Не поворотишься ведь… выпрягать?

– Не знаю… Так, что ль, попробовать? Айда-те так попробуем. Я лошадь заводить стану, а вы задок-то относите.

Общими усилиями дело обошлось без перепряжки и, повернув лошадь, приказчик барыни Ярыщевой покатил, наконец, с базара, сопровождаемый напутствием хозяина: «Ну с Богом!»

Кирилл Архипович, склонившись на бок, ехал и ломал голову, как ему быть.

По пятнадцати рублей – двадцать десятин обойдутся триста рублей. Ста восьмидесяти не хватит. Главное то, что сам же он и подбил свою барыню усилиться посевом на эти лишние двадцать десятин. Обыкновенный порядок в имении был таков, что в экономии сеялось столько, сколько можно было урвать, так сказать, не в счёт, без денег. Сдаётся, например, крестьянину десятина земли под посев; цена – как у людей, а один рабочий день выговаривается не в счёт.