Обломки цивилизации. Разрушенные

Два озлобленных мужика, с горящими местью глазами – несложно представить, что их чувства затуманили им мозг и мешали здраво мыслить. Однажды они попались и каратели их расстреляли прямо на площади в Спрингвилле. Я был там, был с ними вместе. Все, что я мог сделать – спрятаться, чтобы выжить. А потом уйти, оставив их тела на площади. Я забрал из дома только самое ценное и пешком добрался до деда. С тех пор я живу с ним.

– Как ужасно… – сложно представить, что двенадцатилетний мальчишка смог пережить такое. От всей этой истории к горлу подступил ком и слезы без спросу потекли из моих глаз.

– Эй, Тирша, не надо, – Ровен протянул мне салфетку. – Со мной все в порядке. Я сильный. Тебе тоже нужно быть сильной. Наш мир не любит слабых.

– Мне не дают быть сильной, – я шмыгнула носом и вытерла слезы протянутой салфеткой. – Мама считает, что нас должны защищать мужчины. Она у меня немного старомодная.

– Немного? – Ровен усмехнулся. – Сильно старомодная! Но ты ведь в праве сама решать, как тебе жить.

Я вот решил, что тоже стану активистом, не таким радикальным, как папа, а нормальным, здравомыслящим.

– Я тоже хочу. Мне нужно все узнать. О нашем прошлом, обо всем, что правительство от нас скрывает. Я не хочу жить в таком ужасном мире, как сейчас.

– Ты ведь не умеешь стрелять, да?

– Не умею. Но очень хочу научиться.

– Я научу. Приходи ко мне завтра рано утром, я найду для тебя какое-нибудь оружие и сходим в лес постреляем. Может, даже удастся подстрелить перепелку или зайца к ужину.

Разделывать его, конечно, сомнительное удовольствие, зато мясо свежее, не то что из магазина.

– Надеюсь, меня отпустят, – мысль об охоте меня немного пугала, но было интересно научиться стрелять. – Я никогда не была в лесу. Мама мне всегда твердила, что там опасно.

– Мама у тебя та еще паникерша. Нет там ничего особо опасного. Хищные звери водятся намного дальше, сюда не забредают. Только мелочь всякая вроде зайцев случается. Иногда в лесу прячутся беглые активисты, но они плохого не сделают.

А когда я называю свою фамилию, то даже делятся припасами. Мой отец и дядя – герои среди активистов, мученики, так сказать, – Ровен хмыкнул и показал мне еще одну фотографию, на ней были изображены два мужчины, очень похожие друг на друга и на Ровена. – Слева папа, справа дядя Рей.

– Ты очень похож на папу, – посмотрев, я вернула ему фотографию обратно.

– Да, есть такое. Вот еще бабушка с дедушкой и бабушка в молодости.