Хаос

Счетец, Смбат-бек, на имя Микаэла Маркича… Счетец, голубчик ты мой, маленький, очень маленький… Но Микаэл Маркич все тянет… Вот уже три дня просим-молим… не оплачивает…

– Не оплачивает? Значит, он вам должен?

– Именно должен, голубчик ты мой. Ежели не отдаст, конечно, помолчим, но ведь он должен по векселю…

– По векселю?

– Чисто… На предъявителя!

– Сумма?

– Для вашей милости – сущие пустяки, цена костюмчика, вечерок в компании. Для нас же, голышей, целая казна, Царство, сад Гарун аль Рашида, ха-ха-ха!.

Смех этот был до того сух и неприятен, что Смбат почувствовал невольное омерзение. Однако он уже был заинтригован словами посетителя.

– А ну-ка, покажите вексель, – протянул Смбат руку.

Барсег, озираясь, вытащил из бокового кармана истертый бумажник. Из пачки каких-то бумаг осторожно извлек вексель, развернул и, держа крепко за уголки, поднес к глазам Смбата.

– Да, это подпись Микаэла, – подтвердил Смбат. – Вы не бойтесь, я не отниму, хочу только взглянуть на какую сумму.

Смбат изумился. Вексель был на семь тысяч рублей, – сумма, несомненно, превосходившая все состояние заимодавца.

– Уста Барсег, вы и теперь занимаетесь вашим ремеслом?

– Да, голубчик мой, как был ремесленником, так ремесленником и остался: постукиваем молоточком, – семью содержим, пятеро детей… Вот уже года два как шкафчик завели, разложили в нем кое-что из золота и серебра и тешимся, будто и мы чем-то торгуем…

– А может быть, Микаэл у вас золотые вещи брал?

– Нет, жизнью твоей клянусь, наличными.

– Уста Барсег, вы ему ровно семь тысяч дали или меньше? – спросил Смбат, бросив проницательный взгляд на посетителя.

Уста Барсег смутился, но лишь на мгновенье. Тотчас овладев собой, он ответил улыбаясь:

– Конечно, голубчик ты мой, дал я немного меньше, но вся-то сумма семь тысяч серебром.

– Я вас прошу сказать, сколько вы дали наличными деньгами? Ведь вексель содержит и проценты?

– Проценты, понятное дело, а то как же без процентов… Но долг Микаэла Маркича – ровно семь тысяч рублей.

– Когда истекает срок?

– Срок? Да сегодня. Уже шестнадцать дней прошло, как помер Маркос-ага, царство ему небесное! Клянусь твоей жизнью, мы денно и нощно за него молились. Но что же поделаешь, – ни нам от смерти не уйти, ни смерть нас не забудет. Видно, так богу было угодно…

– Что вы хотите сказать, уста Барсег? Не пойму я вас.