Весенние грозы

 – У меня вот две таких маленьких женщины есть…

– Ну и башка! – проговорил Петр Афонасьевич, когда Печаткины ушли домой. – Всё-то он знает… И как говорит: точно по печатному. Вот это человек… В самом деле – башка. Маленький человек, а всё-таки не тронь меня…

– Ты-то молчал бы лучше, – ворчала Марфа Даниловна. – В гимназию побоялся итти, а туда же…

– Нет, и мы тоже понимаем… да, Григорий-то Иваныч правду как ножом режет. Спроси хоть у Якова Семеныча…

– Правда-то правда, да только и правда хороша ко времени, а ум без разума беда… Спроси-ка Анну Николаевну, чего они не напринимались с своим благоверным: и в Москве жили, и в Казани, и в Саратове.

Одни переезды чего стоят с семьей-то, а всё гордость гонит… Здесь они шестой год, а Григорий Иваныч уже шестое место занимает.

– Большому кораблю большое и плавание… А я, знаешь, согласен с ним.

– Ты?!.

– Да, я… А ты как бы думала?.. Он говорит, а я всё понимаю. И знаешь что?.. Я ведь тоже не дурак… Хе-хе! Всё могу понимать… Такой маленький чиновник почтовый – и вдруг всё понимаю.

Ты-то вот только ничего не замечала…

Это было до того смешно, что Марфа Даниловна только рассмеялась. Вот поднялся-то… Куда конь с копытом, туда и рак с клешней.

Пришел Григорий Иваныч за своей Аней и в следующий раз.

Теперь Петр Афонасьевич и Яков Семеныч держали себя уже гораздо смелее и даже подняли свой вечный спор, кем лучше быть Сереже: доктором или адвокатом. Печаткин слушал, улыбаясь и покуривая папиросу.

– Доктором лучше всего быть, – сказал Петр Афонасьевич, загибая деревянным молотком совсем готовый крючок.

 – Доктор как поехал по больным, так, глядишь, десятка и шевелится в кармане… Вон наш Павел Данилыч по четвертному билету привозит с практики. Масленица, а не житье.

– А ежели больной помрет? – спорил Яков Семеныч. – Да меня хоть озолоти, а я в доктора не пойду. Ты его лечишь, стараешься, а он на зло тебе и помрет… А тут еще семья останется – слезы, горе. И деньгам не обрадуешься… Адвокату невпример лучше…

– И адвокатом не дурно, – соглашался Петр Афонасьевич.

 – Только у адвокатов что-то деньги плохо держатся. Очень уж форсят адвокаты-то…

– Оттого и плохо держатся, что легко достаются, – вставил свое словечко Печаткин. – А в сущности и доктора и адвокаты – дармоеды…

– А кто же, по-вашему, не дармоед?

– Да вот хоть вас взять… Вы себе в поте лица хлеб зарабатываете. Маленький кусок, да честный. Ну, потом учитель тоже горбом берет, инженер, если он с головой.