Литературный оверлок. ВЫПУСК №1/2019

Чего только одно «Досадное Недоразумение» стоило! И у Вальки своя банда была, «Бетон-Travel».

Когда у меня начиналась сессия, я засовывала в уши вату и сосредоточенно сидела на кухне. Недотрашка рвала и метала, но я не слышала – в ушах беруши, а в комнате целый оркестр.

***

Выйдя из института и глядя на грязный тающий снег, я вспомнила, что мне сейчас предстоит: уборка. Стало страшно.

Мне было жутко, пока я ехала в метро. В автобусе я подумала, что было бы здорово просто завернуть всю Квартиру в кулек и выбросить за окно.

Это куда проще. Но тогда негде будет репетировать. Я набрала побольше воздуха и толкнула дверь.

Когда мы надолго уходили из дома или уезжали на несколько дней, Рыжий обижался и начинал писать на кровать в комнате. Точнее, на матрац, кроватей у нас не было. Причем обязательно на мой, засранец этакий. И матрац страшно вонял.

Чего я только не делала, чтобы избавиться от этой вони! Терла матрац стиральным порошком, гелем для душа, окуривала ароматическими палочками, поливала его освежителем воздуха.

Но он продолжал вонять. А кот по-прежнему гадил.

Я разрезала целлофановые пакеты, склеивала их между собой скотчем и закрывала этой конструкцией свое спальное место. Но Рыжий все равно писал. Я выбрасывала пакеты, стирала постельное и, закрывая кота на кухне, подпирала дверь веником.

Я дома.

Веник на полу. Дверь на кухню открыта.

Только бы Кирилл не сел на мой матрац.

***

Я уже битый час пыталась оттереть плиту, когда в дверь позвонили.

Наверное, Хельга пришла. Но это была не она.

– Привет, Полинка.

И та же усмешка. Как странно он на меня смотрит!

– Привет.

– Хельги еще нет?

– Нет. Ты первый.

Василиск снял гитару и поставил ее на пол.

– Чай, кофе или потанцуем? – спросила я без задней мысли.

– Вообще-то кофе. Но можно и потанцевать.

Меня бросило в пот. Вот еще! Без танцев обойдется. А кофе сварю.

Он шагнул в комнату.

– Садись в кресло! – крикнула я через плечо.

Полчаса спустя репетиция уже шла полным ходом. Кир играл, в перерывах попивая мой кофе. Кофе был страшно крепкий, черный и без сахара.

А я смотрела на Василиска – и все-таки каменела.

Стоя у дверей, я сказала:

– Оставайся, еще кофейку попьешь.

– Когда-нибудь я останусь, – сказал Кирилл и, развернувшись, быстро поцеловал меня в губы.

Кофе был горький.

Самокрутка пятая

Рыжий виргинский табак

Ожидая хозяев, кот скучал.