Литературный оверлок. ВЫПУСК №1/2019

Ну, ладно тебе, хватит уже. Сколько можно дуться? Тут такие дела творятся…

– Какие дела? Я-то тут причем? – беззвучно ответил Рыжий.

– Ни при чем.

– Ох, житья мне не дадут эти девчонки. Ладно, валяй, выкладывай, чего там у тебя стряслось, – кот потянулся и повернул голову.

– Не хочу.

– Уф, вот заставят же подняться, ползти куда-то… – Рыжий бухнулся ко мне на колени и замурлыкал. – Итак, на той неделе ты рассказывала, что кто-то должен был прийти.

– Угу. Сидели мы как-то, репетировали, а Кир что-то грустный совсем.

Хельга ему, мол, ты чего? А он: «Да с Машкой поругался. Слушай, у вас тут можно на пару дней кинуться, если что?» «Само собой», – сказала она.

– И что, не «кинулся»?

Я насупилась и не отвечала.

– А ты ждала, значит?

– Помирились, наверное.

– Вот засранец.

Я закурила. Рыжий чихнул.

– Будь здоров.

– И ты не болей.

– А Машка-то ему, оказывается, совсем не жена. Живут просто вместе. Знаешь, это просто страшно, как она похудела за лето.

Кажется, еще чернее стала.

– К зиме и мухи чернеют.

– Волосы у нее сыпятся. В косынке ходит.

– Линька?

– Рак.

Самокрутка шестая

Табак душистый белый

И почему только в Москве нет снегирей?

Помню, как в детстве мы собирались всем двором и строили огромные снежные замки – с траншеями, башнями, потайными лазами. Это был волшебный город, и Лилька была ведьмой-Вьюгой, Анька делала цветные леденцы из сосулек, а я продавала снег. Стояла на базаре снежного города и кричала:

– Снег! Много белого снега! Кому снега!

Ко мне сбегались бесстрашные аборигены, лепили снаряды и бросали друг в друга: «Война! Война! Защищайся!»

Снег падал прямо в рот и холодил нёбо, и все кругом были – снег, маленькие белые человечки.

Но однажды мы вырыли из сугроба замерзшего снегиря. Война кончилась. Женька снял рукавичку и положил в нее птицу. Нам даже в голову не приходило, что хоронить в снегу нельзя. Ведь снежный город – настоящий, он никогда не растает.

Этой зимой снега в Москве почти не было.

***

– Одевайся теплее, ты так за десять минут замерзнешь, а нам стоять долго. Глянь, сколько там градусов.

– Минус семнадцать.

– Ладно, пойдем.

– Пойдем.

«И совсем даже не холодно, – подумала я. – Только пусто как-то. Для кого играть-то?..»

Но Хельгу, похоже, это совсем не заботило. Она прыгала по снегу в кедах и казалась даже довольной. Мимо резвым шагом прошла какая-то пара.