Врата. Выжженная земля

Я с трудом пробралась к домишку, ветки деревьев хватали меня за рукава куртки, будто не желая пропускать. Вспоминая об этом позже, мне не раз думалось – то был знак остановиться, но я не сумела к нему прислушаться. Интуиция у меня была ни к черту.

И вот среди зарослей кустарников и буйной поросли трав показалась старая хата. Ее обступили деревья, нависая над остатками потолка своими лапами. Крыши у дома не было. Домишко смотрел на меня одиноким окном с частично выбитыми стеклами, обрамленный рамой когда-то ясного голубого цвета, а сейчас облезлого серо-голубого.

Он звал меня зайти, но вместо двери мог предложить только разрушенную стену. Заходи, кто хочет, не заперто! Я аккуратно спрятала велосипед под пушистым кустарником, накрыла парой валяющихся рядом веток. Я планировала здесь побродить, возможно, пройти чуть дальше через поле, чтобы все осмотреть, а велосипед мне мешал. Здесь не поездишь.

Я сделала пару снимков издалека, а потом пробралась к дыре в стене. Внутри лежали груды мусора от осыпающихся стен и потолка, а слева красовалась дверь с облупившейся голубой краской.

Я немного пофотографировала внутренние руины, особенно меня привлек кусочек стены позади окна – он выглядел так, будто его погрызли. Время методично впивалось зубами в бедную побеленную стену, откусывая кусочек за кусочком, смакуя ее внутренностями. Оно все никак не могло насытиться, поглощая кусок за куском, часть за частью. Время не остановится, пока не превратит все в труху. Пыль – вот что останется спустя века после нас. Пыль и никаких воспоминаний, если не записывать все, что было на бумагу. Я же хотела поймать время за хвост, остановить его неуемные аппетиты, увековечив то, что оно разрушало. В нашей памяти остаются величественные строения, дома известных людей, но простые домишки – никогда. Я не знала истории этого дома, кто его бросил на съедение времени, но я могла придумать ему прошлое, наделить воспоминаниями и увековечить в нескольких застывших мгновениях. Я всегда считала, что дома простых людей незаслуженно превращаются в пыль и стираются временем. В них жили семьи, в них происходили удивительные события, пусть в масштабе одной семьи, но они были. Иногда старушки из деревни рассказывали мне истории о прошлом забытых домов. Я любила слушать их рассказы, а они были благодарны моему вниманию. В моей собственной семье я была лишена такого дара. Родители и бабушки с дедушками считали мое увлечение глупостью, не хотели даже слушать о том, чем я живу.