Искра у древа жизни

Элла испугалась, не мало ли предложила и тут же попыталась исправиться:

– Назови свою цену – договоримся.

Маг покачал головой.

– В Хлом тебя, красавица, никто из наших не повезет.

– Это еще почему? – настала очередь Эллы хмуриться.

– Вокруг города растет блуждающее поле, отнимающее силы, – вздохнул парень. – Местные борются с ним, но никто не знает, где оно появится в следующий раз. В беду угодить не хочется ни за какие деньги.

– Хорошо, – согласилась Элла. – Доставь меня в ближайшее к Хлому безопасное место.

Маг потер подбородок и ухмыльнулся.

– Ты, видимо, никогда не путешествовала. Там полно разбойников. Если за тебя некому платить выкуп, смерть покажется тебе избавлением. Мой тебе совет, красавица, если тебе уж так приспичило в Хлом, – мужчина наклонился ближе к уху Эллы, и в нос ей ударил запах можжевельника, – около рядов с тканями купцы собираются в компанию, чтобы отправиться туда завтра. Они вскладчину нанимают охрану и за щадящую плату согласятся взять тебя с собой.

Проиграешь неделю, зато сохранишь жизнь.

– Спасибо, – кивнула Элла и протянула магу монету. Тот улыбнулся и махнул рукой, отказываясь.

Чародейка послушно зашагала к нужным рядам.

Глава пятая

Дарсир никак не мог заставить себя думать о делах. Всю неделю после возращения из кмырского леса он был чем-то занят: помогал военным отыскивать разбойников, изводивших окрестности; выжигал заклинаниями лавандовые поля, отнимающие силы; в компании других магов ставил ловушки на тварей, приходящих с Темных гор; но мыслями постоянно пребывал там, в хлипкой лесной хижине.

Маг не уставал ругать себя за нерешительность и излишнюю щепетильность, за то, что выпустил из своих цепких рук не только женщину, к которой много вопросов, но и ту, с которой хотелось сойтись ближе.

Дарсир вожделел Эллу до дрожи в коленях, одна мысль о ней заставляла кровь кипеть так сильно, что он казался себе кузнечным горном, полным раскаленных углей. Вместе с тем никогда раньше маг не сходился с новым человеком настолько легко и быстро.

В Элле все казалось знакомым и предсказуемым, и не было ничего милее этой определенности. Одна мысль о чародейке будила в душе невнятное, едва ощутимое, осторожное тепло. Дарсир совершенно не понимал, что происходит. Он мучился от разлуки и злился на свое мальчишество. Не пристало взрослому мужчине терять голову в первый же вечер знакомства. Пусть даже и видел во снах похожую женщину тысячу раз.