Искра в жерле вулкана

Отступила к окну, изучая окружающие предметы в поисках хоть чего-нибудь подходящего для обороны.

– Тур, – твердо увещевала она, чувствуя, что уперлась в подоконник. – Не делай глупостей. Проспишься – пожалеешь.

– Нет, – хищно улыбнулся мужчина и отвернулся к засову. – Уверен, мне понравится.

– Я пожалуюсь Васку! – зацепилась за соломинку Элла. Отал души не чаял в старшем, и можно было смело поставить жизнь на то, что он не станет наказывать Тура, а вот с наставником выйдет совсем другой разговор.

– Конечно, пожалуешься, – спокойно согласился здоровяк, сладив наконец с засовом. Дернул дверь, проверяя заперта ли. Посмотрел на Эллу. – Непременно наябедничаешь. Только это будет потом.

Элла тяжело проглотила слюну, пытаясь унять бешеный бег сердца. А Тур продолжил:

– Кричи громче, рыжая. Хочу, чтобы вся округа знала, что я наконец тебя трахнул.

Вздохнула. Мимо Тура не пройти. А в окно страшно, этаж хоть и первый, но за стеной ров, хорошо, если только ноги переломает.

Будь она хоть трижды девственница, калекой она никому не нужна. Снова огляделась. Зацепила взглядом прячущийся под тряпкой для рук тонкий нож – добыла его на кухне, чтобы заточить грифели. Будет ли от вещицы толк – неизвестно, но ей сбежать надо, а не убить.

Тур шагнул навстречу. Элла тоже. Сколько у нее будет форы? Несколько мгновений, не больше. Еще шаг. У Эллы заходили ходуном руки. Брат остановился и наклонил голову, будто разглядывая, наслаждаясь ее смятением.

– Что же ты не кричишь, рыжая? – поинтересовался он ехидно и, подскочив, резко схватил Эллу в охапку.

Просунул колено между ее ног и потащил наверх юбки.

Не помня себя, Элла схватила нож вместе с тряпкой и что было силы жахнула брата по плечу. Увернулся. Одним ударом выбил оружие из девичьих рук. Отпихнул жертву к кровати. Поднял клинок вместе с тряпкой и повертел в руках. Засунул нож за пояс. Элла поймала взгляд Тура и похолодела. Она видела такие глаза лишь однажды, когда он препарировал издохшего от непонятной болезни котенка.

– Не надо, – выдавила она, – пожалуйста, брат. Во имя всех богов…

Тур молча свернул тряпку в тугой ком.

– Пожалуй, не хочу твоих криков, – мягко произнес он.

Элла задрожала. Такой тон ничего хорошего не сулили. Отступила за мольберт. Тело слушалось плохо. Липкий холодный страх укрыл будто плащом. Тур шагнул к ней, не отводя взгляда. Элла толкнула мольберт в его сторону и рванула к выходу. Поймал сразу.