Мой хвостатый друг

Что-то шипело кипящей водой, мужчины кричали базарными девками, а Кона старалась ласково растормошить животных. Нрусели могли заупрямиться в самый неподходящий момент. Привычно дала каждому по кусочку сахара и помогла встать на ноги. Подоспевший Плагос прошептал несколько слов, ободряя животных с помощью магии, и прыгнул в седло. Чародейка последовала его примеру.

– У нас фора до рассвета, – сообщил спутник, подгоняя своего нруселя и зажигая над дорогой магические огни, – утреннее солнце приведет в чувство всех.

– Ты убил ее? – прищурилась Кона, стараясь не отставать. Не то чтобы разбойницу было жалко, туда ей и дорога, но отчего-то становилось жутковато при мысли, что Плагос разделался с человеческим магом мармалльскими штучками.

– Она сама себя убила. Я лишь отразил ее удар. Не будь он смертельным, обошлось бы, как с остальными, – невозмутимо пояснил Плагос и буднично продолжил: – передохнем к обеду, когда станет очевидно, что оторвались от погони. Кстати, – тут он остановился и поймал взгляд Коны, – разбойников к нам привели твои птички.

Чародейка тяжело сглотнула. Вот только подобных вопросов ей и не хватало!

– Не думаю, что для тебя это важно, – улыбнулась и махнула рукой, – вот если бы ты был принцем или правителем. А так тебе от моей невинности никакого проку, одни заботы, – дернула поводья, обходя нруселя спутника: – Поспешим, нам нельзя останавливаться. Вдруг они очухаются раньше?

– Все-таки прок? – Плагос нагнал ее и пустил нруселя рядом.

– Никакого, говорю же, – рассердилась Кона, изо всех сил старясь не показывать свое волнение. – Если ты не наследник Тиасов, конечно.

Сказала и застыла как заколдованная, мысленно отгоняя ставший вдруг колючим ночной воздух. Сына Тиасов тоже звали Плагос! Прищурилась и уставилась на спутника.

– Скажи, что ты не он, – прошептала едва слышно, еще не веря в свою дурацкую догадку.

Плагос молча опустил глаза.

– Поклянись, что не станешь мстить мне… – показалось: спутник чувствует ее страх и слышит каждый удар человеческого сердца.

Прекрасно знала эту историю. Щур Дормет оставил семилетнего мальчишку сиротой – как раз в тот год, когда родилась она, Кона. Отец утверждал, что другого варианта не было, но чем больше проходило времени, тем больше чародейка сомневалась в его словах.