Шанс для разбитого сердца

Хочешь не хочешь соберешься с мыслями.

– Что случилось? – поинтересовался он и смерил взглядом присутствующих мужчин. Те выглядели обеспокоенными, но не как нашкодившие юнцы, скорее как невесть почему проигравшие бой полководцы. – Видел, кого отправлял к вам. Не баловство, но вполне посильный враг для местных стен.

– Мы тоже сначала так подумали, – отозвался командир хранителей, огромный седой мужчина. Опытный и дельный вояка, хоть и не маг. – Пока не поняли, что порождения уже вовсю воздействуют на наш разум, а мы еще не чувствуем запаха.

Ивир нахмурился. Творилось что-то странное: этот принцип работал во все времена, порождения не могли затуманивать разум, пока ты не почувствовал их приторно-сладкую вонь.

– Мы потеряли еще и человека, – со значением добавил главный чародей и тряхнул козлиной бородкой. – Поэтому атака затянулась.

Повелитель кивнул. Каждая смерть давала порождениям дополнительные силы. Но два дикома – это слишком много!

Окинул присутствующих мужчин строгим взглядом:

– Кто-нибудь готов открыть разум и показать мне, что действительно происходило? – поинтересовался он, надеясь, что найдутся добровольцы и приказывать не придется.

В помещении повисла тишина и откуда-то издалека повеяло едва заметным сквозняком страха. Как и дикомы, умение заглянуть в чужой разум было личной магией восточных князей, но если монстры существовали сами по себе, то пристальный взгляд в чужие мысли был частью заклинания поглощения. Вздумай Ивир пойти до конца, он выпьет у подопечного и магию, если та есть, и жизнь.

– Клянусь, сумею остановиться вовремя…

– Я готов, – командир хранителей стен шагнул к нему навстречу. – Кажется, видел все.

– Это очень хорошо, – прошептал Ивир. Улыбнулся и приказал громче: – Не двигайтесь!

Встал лицом к лицу с воякой и забормотал заклинание. Привычные слова слетали с губ, заполняя мысли, и мир вокруг предсказуемо перестал существовать. Подернулся непроницаемой пеленой. Не осталось ничего: только звуки собственного голоса и лицо стоящего напротив мужчины.

Ивир впился в него взглядом. Вот широкая морщина на лбу – след от многолетних обходов каменного монстра, защищающего округу от порождений. Давний шрам над бровью – это маленький сын случайно приложил тяжелой игрушкой. Случилось тридцать лет назад, но память осталась до сих пор. А вот и выцветшие от времени серые глаза и затаившийся в них вчерашний страх.

Сначала все шло как обычно: по сигналу подняли магов и хранителей стен.