Коронованный рыцарь

– Письмо! – вошел в кабинет Петрович и подал на подносе Ивану Сергеевичу большой конверт, запечатанный круглою печатью черного сургуча.

Дмитревский взял письмо и сел на диван. Сломав печать, он вынул из конверта в четверо сложенный лист толстой бумаги, развернул его и стал читать.

– Это касается и меня, и тебя, Виктор, – сказал он, окончив чтение.

– Меня?

– Это письмо от Архарова; он пишет, что завтра выйдет высочайший приказ о назначении меня товарищем министра уделов, а относительно тебя пишет, что он говорил государю и его величество благосклонно отнесся к причине, задержавшей тебя в Москве.

На днях он уведомит тебя, когда можно представить тебя государю… Ты будешь – он, по крайней мере, надеется – принят снова на службу в гвардию, тем же чином…

– Не забыл… Спасибо ему… А тебя, дядя, поздравляю от души.

– Есть с чем… Я даже не знаю, что я буду делать… В этом министерстве уделов, я, кажется, буду не у дела…

– С твоей-то светлой головой, да ты сразу обнимешь всю их канцелярскую премудрость…

– Однако, своего дела ты не хочешь доверить рассудить этой светлой голове, – съязвил Иван Сергеевич.

– Дядя, – укоризненно начал Оленин.

– Молчу, молчу, я пошутил.

В это время раздался звонок.

Оказалось, пришли два бывших сослуживца-товарища Дмитревского, Беклешов и князь Друцкой. Дмитревский познакомил их со своим племянником.

Хозяин стал рассказывать гостям о своем трехдневном аресте, о двукратном представлении государю, обеде во дворце и наконец предстоящем назначении.

Подали шампанское и поздравили нового будущего товарища министра.

Разговор перешел к злобе дня – реформам нового царствования.

– Цесаревич Александр – правая рука своего отца в делах правления, – заметил князь Друцкой.

– Еще бы! После того, более чем доблестного поступка, которым он проявил свою сыновнюю преданность, государь, говорят, не чает в нем души, – проговорил Беклешов.

– А что такое? – спросил Оленин.

– Разве вы не знаете? Впрочем, вы долго были в отсутствии.

Еще в последние месяцы царствования покойной императрицы распространилась повсеместная, хотя и тайная, молва, что государыней оставлена духовная, по которой наследником своим она назначает своего внука Александра Павловича, минуя сына. Духовная доставлена была в сенат, для вручения после ее смерти великому князю Александру Павловичу, и действительно была вручена ему.

– Что же он? – спросил заинтересованный Виктор Павлович.