Дочь Великого Петра

Он быстро отвернулся и стал снова смотреть в окно, но в этой резко оборвавшейся речи слышались с трудом скрываемые муки.

– Да, немало нужного для того, чтобы вывести из себя человека, подобного тебе, – серьезно заметил Зиновьев. – Но ведь развод освободил тебя от железных цепей, и тебе следует уже теперь похоронить самое воспоминание о них…

Лысенко мрачно покачал головой.

– Подобных воспоминаний нельзя похоронить, они постоянно восстают из мнимой могилы… Да и развод еще не кончен, и сегодня…

Он вдруг замолчал.

– Сегодня, что сегодня?

– Ничего. Поговорим о чем-нибудь другом. Итак, ты уже три дня в Москве. Надолго ты приехал?

– Недели на две… У меня в распоряжении немного времени. В Петербурге перемена за переменой. Слышал?

– Слышал, но хочу подробностей…

Приятели уселись в кресла, и майор приказал подать трубки. Когда они задымились, Сергей Семенович подробно стал рассказывать о последних событиях в Петербурге, уже известных читателям. После окончания рассказа разговор как-то невольно перешел снова на больную тему – на жену Ивана Осиповича.

– Она уехала в Варшаву?

– Да, там у нее родные…

– Значит, она потеряла надежду выиграть дело?

– Какая же может быть у ней надежда?

– Но если она вернется и пожелает видеться с сыном?

Глаза майора блеснули зловещим огнем.

– Я никогда не допущу этого. Да и она не пожелает этого потребовать после того, что произошло. Она вполне узнала меня в тот час, когда мы расстались. Она побоится второй раз доводить меня до крайности.

– Но она может помимо тебя, тайно, достичь того, в чем ты отказываешь ей открыто…

– Это невозможно. Я зорко слежу за ним, у меня надежные слуги…

Зиновьев, казалось, не разделял эти убеждения; он сомнительно покачал головой.

– Признаться откровенно, я считаю ошибкой с твоей стороны упрямое желание скрыть от сына, что мать его жива. Хуже будет, если он узнает это от посторонних. И наконец, когда-нибудь да придется же тебе рассказать ему все…

– Может быть, когда он сделается юношей и самостоятельно вступит в жизнь.

– Пожалуй, ты прав… Но будь, по крайней мере, настороже… Ты знаешь свою жену, знаешь, чего именно от нее ждать. Боюсь, что для этой женщины нет ничего невозможного.

– Да, я знаю ее, – с горечью сказал Иван Осипович, – потому-то я и хочу во что бы то ни стало оградить от нее моего сына.