Жар ледяного сердца

 – Неужели настолько не терпится, – скривился в ехидной усмешке, – войти в эту ночь как муж и жена?

– Брачной ночи, – все тем же холодным тоном уточнила собеседница, – если вы о ней, конечно, сегодня не будет. Только ритуал. Исполнять супружеский долг я призову вас через неделю. В подходящий для зачатия сильного мага день.

Вильяр спрятал ладонью глаза и расхохотался. Его призовут исполнять супружеский долг! Ну надо же… Интересно, будут ли допущены свидетели сего важного действа, или, может быть, потребуются помощники? Как знать, вдруг он не справится сам… Понадобится поддержать советом или действием… Умора!

– Как тебя зовут? – поинтересовался он, когда веселье наконец отпустило.

Странно было обсуждать брачные обязанности с безымянной женщиной.

– Атиль, – выдохнула госпожа града Ледяного сердца. Ей, похоже, не понравился его резкий переход на привычное для драконов обращение, но она предпочла не возражать сразу.

– Вот что, Атиль, – начал он твердо, ровно так, как отчитывал провинившегося подчиненного из высокородных, – если ты хочешь в мою постель, надо бы поумерить норов.

Я не дешевая девка, а благородный дракон, и по щелчку пальцев нырять в твои объятья не собираюсь. Не отказываюсь от договоренностей, ребенок у тебя будет, но делать его мы возьмемся, когда я этого захочу. Нужен определенный день? Изволь порадовать супруга, и он, так и быть, тебя отблагодарит.

Атиль ухмыльнулась и покачала головой.

– Насколько знаю, ты был правой рукой короля… Понятия не имею, чем занимался, но твоей наглости позавидует любая девка: и дешевая, и дорогая.

Обсудим условия позже. После свадьбы.

– Все больше военными делами, – поспешил уточнить Вильяр, но посмотрел на собеседницу и осекся.

Слова застряли в горле, а в жилах растекся ледяной парализующий страх. Многое видел там, у Пропасти, но такого встречать не приходилось. В шаге от него стояло существо, отдаленно напоминающее Атиль, его глаза сохраняли пытливый задорный блеск, цвет и форму, а все остальное расплылось, потемнело и будто смешалось с черной бездной небытия и ощетинилось смертоносными острыми иглами.

Дракон тяжело сглотнул: не сказать, чтобы его пугала именно форма существа, нет, скорее то, какие мысли оно рождало. Хотелось спрятаться подальше от остальных и тихо издохнуть в одиночестве от тоски и безысходности. Черной, холодной, бесконечной и мучительной настолько, что впору было выть.