А впереди была вся жизнь…

Знаешь, мы Верку прихватили на тихом часе. Она чё-то там вытворяла с зубной щёткой под простынёй. Позорище! Мы её обсмеяли, и теперь никто с ней не разговаривает.

Вон оно что… Но не дуры ли бабы! Её обсмеяли, а сами не против попробовать… И той болезнью мучительной надо самостоятельно переболеть, лекарства от неё никто и никогда не изобретёт. Умозрительно-то мне всё было понятно. Но как же от стояка отделаться? По вечерам в интернате уже стали проводить дискотеки. И пока танцуешь невинно с девочкой, твой «дружок» снизу начинает потихоньку просыпаться… Ты краснеешь, бледнеешь, а девчонка, ЧТО-ТО ощутив, прыскает, отворачивается вбок.

И тебе становится ещё неудобнее. И что? Взять да сказать, что тебе поплохело, что не в состоянии далее касаться партнёрши, которая столь привлекательна? Ага, таких непередоваемо замечательных ощущений ты не получал никогда. И по своей воли вроде не хочешь отказаться. Прямо засада какая-то.

Хотюн не отпускал и летом. Потому я продолжал упорную осаду гм… вожделённой драгоценности Иришки.

Хотя приладиться к её упругой заднице никак не удавалось.

Однажды я почти завалил квартирантку прямо на бабулину пуховую перину. Но она не давала задрать подол, уцепившись за него, как за знамя полка. Я просто х. ел от её невинности! Что ещё больше заводило мою настырность. Даже зауважал девушку за неприступность её «крепости»: значит, другим тоже не досталось, и то – зачёт… Признаюсь честно: прямо-таки горело заломать целку. Увы, пока приходилось просто подруюкаться сверху, через одежонку.

Здорово, но не то.

Пока я дёргался, как недоделанный кролик, моя напарница по блуду, тихо полёживала. Млела она или нет? Трудно было определить, а спросить стеснялся при всей моей разнузданности. Внезапно послышалось шебуршание в прихожей. Бабулька вернулась с престарелого женсовета, который по вечеру роился у подъезда на скамейке. Там старушки вечно обсасывали кости соседям: кто умер, кто родился-женился, кто кувыркается с чужим супругом, наивно веря, будто местная разведка ничего не прознала.

Я вскочил, как ужаленный в зад! Отпрыгнул к окну и страстно заинтересовался, когда же начнётся дождик. Иришка присела к столу с красной лампой, как бы изучая учебник по геометрии. Хотя заметил, как бабуля зыркнула сначала на плохо разглаженную постель, потом – на меня. Проскрипела настойчиво: «Ты иди, внучек, иди. Не мешай, девочке готовиться к экзаменам».

Моя зеленоглазая зазноба звёзд с неба не хватала и намеревалась стать специалистом по трикотажу.