А впереди была вся жизнь…

Правда, с учёбой в вузе не задалось. Проклятая несчастная любовь – из-за неё захандрил, и забросил её подальше к ядрёной фене. В результате эсэсэсэрская действительность определила выбор за меня. Однажды весенним утром я вышел из подъезда белой девятиэтажки (мы только-только переехали сюда из старого дома). Мать собралась провожать до военкомата. Бабуля плакала, стоя на балконе. Из окна моей квартиры на втором этаже неслось: «Беле-е-т мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей…». Любил я бесшабашного Андрея Миронова; его песни вдохновляли необыкновенно, потому и поставил напоследок пластинку с неунывающим артистом.

И так простился с гражданской молодостью.

Конечно, я твёрдо усвоил со времён пионерии, что волей-неволей обязан «отдавать долг Отчизне», но не придавал тому серьёзного значения. Со школьной скамьи трындели о совсем иной любви – государства и правительства, – которую нам давали бесплатно, как та девушка из анекдота: образование, лечение, отдых в лагерях и так далее.

И, значит, долг платежом красен. Но мы до конца этот фортель не улавливали. Честно говоря, лишь позже задумался, почему за меня решили, что с рождения должен вступать в подобную сделку? Как-нибудь сам бы со своими делами разобрался. Не инвалид всё-таки.

Однако, коли государство с Родиной уже настолько сплелись в безумном экстазе, то не таким, как я, балбесам, разбираться, где начинается одно и кончается другое. Ты просто обязан отдавать неотвратимый, как сама смерть, долг той же службой в армии.

То есть от принципа «дашь-на-дашь» не отвертишься! И уже не пытался уточнять соотношение, кто кому больше должен.

Из военкомата нас перебросили автобусом на сборный пункт под Мамаевым курганом. В центре загона из бетонного забора находился плац, вокруг – навесы. Под ними лениво сидели, пили водку в компаниях и нудно ждали предрешённой участи сотни две-три таких же оболтусов. Ещё вели через бетонный забор душещипательные беседы.

«Береги здоровье!», – кричала родня. «Успей хорошо побухать!», – советовали ещё вольные сотоварищи. Время от времени подходили какие-то военные, выкрикивали ФИО, и очередные новобранцы уходили в здание по центру.

Меня записали в ВДВ. Проверили здоровье, убедились, что в моей долговязой фигуре набирается метр семьдесят пять – без такого роста в «небесных войсках» делать нефиг! Заодно врачи всех раздевали для осмотра, заглянули даже в задницы.