А впереди была вся жизнь…

А впереди была вся жизнь…

Владимир Николаевич Лукашук

СССР середины 70-х годов. Ты вырос в рабочем районе и ещё молод. Потому полон надежд и первых лучших чувств. Но вокруг нищета, жестокость, несправедливость. И вдруг появляются первые радости: влюблённость, поступление в институт, возможность хорошо подзаработать. Казалось бы, всё складывается отлично! Увы, не всё так просто, и ты раздваиваешься: как быть? Ты попадаешь в армию, а там ещё хуже от неуставных отношений. Так есть ли выход в такой ситуации?Первая любовь, студенческая жизнь, рок-н-ролл, фарца, дедовщина.

Владимир Лукашук

А впереди была вся жизнь…

Pereat tristitia, Pereant Dolores, Pereat Diabolus!

Да исчезнет печаль, скорби наши и сам дьявол!

    (из старинного студенческого гимна)

Часть I

Ать-два, ать-два…

Мы печатаем шаг по раскалённому плацу. Среднеазиатское светило палит вовсю с утра, моё горло – словно засохший колодец.

Узбек-ефрейтор вопит с надрывом:

– Песня-я, запевай!

– У солдата выходной, пуговицы в ряд! – начинает рота нестройно.

Как-никак, не все были настолько активными пионерами в школах-лагерях, чтобы вот так, с размаху, приступать к урокам хорового пения, да ещё а-капелла.

– Громче, сука-а! Не слышу! – вновь орёт рослый смуглый Каримов, который дрючит нас уже два часа. – Громче, уроды!..

– Ярче со-о-лнечного дня золотом горят! – рявкаем мы со злобой. Я глотаю горячий воздух и проклинаю эту маршировку, ублюдка-ефрейтора, огромный плац и весь узбекский край, в который меня заслала добрая родина-мать отрабатывать непонятный долг.

И какой долбо…б сочинил эту радостную песенку, когда топаешь, обливаясь по?том? Лично у меня от неё оптимизма не прибавляется, хоть убейся.

– Часовые на посту, в городе весна, – истошно исторгает сотня глоток. – Проводи нас до ворот, товарищ старшина, товарищ старшина…

– Отставить, – командует ефрейтор. – На месте раз-два!

– Плоха паёте, – продолжает предводитель нашего замороченного воинства.

 – Плоха ходыте. Я же говорил, что нога нада подымать сорок сантиметров от земли. Поднять всем нога!

Мы тянем носки вперёд, замирая в позе цапли, ищущей в трясине лягух. Проходит минута, вторая, четвёртая… Попробуй так постоять! Нога шлагбаумом начинает опускаться. Слышу громкий шлепок по чьей-то заднице, и новый вопль: – Я сказал нога держать!

Стараемся задрать ногу повыше, словно балеруны. Получается с трудом.