Враг Самогеты

Теперь я не сомневалась, что они родственницы. Каждый раз, стоило им встретиться в коридорах школы, губы Тиральды сжимались в тонкую полоску, плечи чинно расправлялись, а на лице появлялась королевская надменность. В свою очередь, преподавательница поступала похоже, предпочитая не замечать экономку, отворачивалась, задирала нос, словно тут дурно пахло. Очень походило на «истинно-родственные» узы.

– Попросить прибраться? – поинтересовалась она у Велада, явно намекая на лужу рядом с магичкой.

Не успел дворф даже рта раскрыть, как рина Перва махнула рукой, зажигая руны.

Вода мигом собралась в маленький кубик льда, и тот, пролетев через комнату, угодил прямо в камин.

Тиральда сделала вид, что не заметила летающего льда и шипения огня, и дождалась ответа Велада:

– Нет, спасибо, Тиральда.

Подобный цирк, в котором женщины делали вид, что не слышат и не замечают друг друга, мы наблюдали уже не в первый раз.

Дождавшись, когда Тиральда удалится, я решила сообщить о своем намерении, о котором размышляла уже не первый круг.

Сам Велад в одном из разговоров натолкнул меня на мысль о том, что необходимо наведаться к гномам и выяснить, что им известно об обручах, лишавших одаренных магии.

– Я отправляюсь к гномам, – огорошила всех новостью.

– Это с-слиш-шком опас-сно! – вмешался Сетсей, подходя ближе.

– Признаться, я и сам подумывал отправить кого-то к гномам. Они должны что-нибудь знать о магическом металле, но ты не можешь… – начал дворф, привычно перебирая длинными пальцами бороду.

– Отправлюсь к ним лично, – произнесла я тверже, чем рассчитывала, и вдруг зеркало, висевшее над камином, от моего голоса лопнуло. С одного угла до другого побежала зигзагообразная трещина. Я тяжело выдохнула, почувствовав, как в груди задрожало – предвестник приступа неуправляемой магии.

Все молча смотрели на меня, затем Велад спокойным и рассудительным голосом сказал:

– Ты должна остаться на случай, если придется открывать проходы через границу. К тому же мы не можем рисковать княгиней, нашим единственным наследником…

На последнем слове он запнулся.

Напоминать мне о том, как погиб мой наследник – не самая удачная мысль. Трещина на зеркале с противным звуком расползалась паутиной шире, еще немного – и стекло посыплется на пол. Я попыталась перевести мысли в другое русло, обычно это помогало сдерживать злость, но все, о чем могла думать, так это их постоянное «мы не можем тобой рисковать». Эту фразу я слышала пару раз на дню.