Удольфские тайны

Следы присутствия человека в этих местностях можно было заметить только в какой-нибудь незатейливой хижине пастуха или охотника, или в примитивном мостике, перекинутом через поток, для более удобной охоты за сернами в горах, – не будь этих признаков, можно было бы подумать, что только дикие козы да волки отваживаются бродить над страшными пропастями и по головоломным кручам.

Однажды, когда Эмилия смотрела на один из таких опасных мостиков, с пенящимся под ним водопадом, в голове ее сложилось следующее стихотворение.

Сонет

Усталый путник карабкался весь вечер

По грозным кручам Альп,

По краю страшных пропастей он пробирался,

Где притаилась мрачная опасность.

Вдруг видит он из-за деревьев

Луною озаренную избушку пастуха.

Но между ним и нею бездна страшная зияет.

Через которую перекинута утлая сосновая доска.

В ужасе немом стоит он на краю,

Глядит: внизу клубится, пенится поток

С ужасным, диким ревом —

Он все еще колеблется, дрожит, трепещет,

Боится и назад вернуться и отважиться вперед.

В отчаянии наконец он пробует ногой шатающуюся доску,

Дрожащая нога скользит, он вскрикивает, падает вниз и погибает!

Очнувшись среди облаков, Эмилия часто с безмолвным трепетом наблюдала, как они белыми волнами клубились под ее ногами; в первые минуты, закрывая густой пеленой все находящееся внизу, они образовали как бы отдельный мир хаоса; а иногда они растягивались тонким слоем и сквозь них просвечивали уголки пейзажа – поток, с непрерывным грохотом катящийся вниз по скалистым пропастям, исполинские белеющие снегами утесы или темные макушки сосновых лесов на полугоре.

Но трудно описать восторг Эмилии, когда она, пройдя сквозь целое море паров, впервые увидала Италию; стоя на краю одного из грозных утесов, нависших над Мон Сени и охраняющих вход в этот волшебный край, она глянула сквозь разорванные облака и увидала у ног своих зеленеющие долины Пьемонта, а далее равнины Ломбардии, тянущиеся до краев горизонта, где смутно вырисовывались башни Турина.