Удольфские тайны

– О, шевалье Валанкур – один из самых утонченных молодых людей нашего общества, – возразила ее собеседница. – Поговаривают, что мадемуазель де Эмери достанется ему вместе с огромным состоянием.

– Невероятно! – возмущенно воскликнула мадам Шерон. – Неужели молодая особа обладает столь дурным вкусом? Месье Валанкур так мало похож на благородного джентльмена, что, если бы я не увидела его за столом мадам Клэрваль, ни за что не заподозрила бы в достойном происхождении. К тому же у меня есть особые причины считать эти слухи ложными.

– А я не сомневаюсь в их справедливости, – строго возразила собеседница, недовольная резким неприятием ее мнения относительно заслуг Валанкура.

– Возможно, вы окончательно перестанете сомневаться, – продолжила мадам Шерон, – когда услышите, что лишь сегодня утром я отвергла его ухаживания.

Последняя реплика вовсе не имела намерения придать ее словам буквальный смысл: просто мадам Шерон привычно считала себя ключевой фигурой любого действия в отношении племянницы, тем более что действительно именно она отвергла обращение молодого человека.

– Ваш довод, разумеется, не вызывает сомнений, – с иронической улыбкой отозвалась собеседница.

– Так же как и вкус шевалье Валанкура, – добавил синьор Кавиньи, все это время стоявший возле мадам Шерон и слышавший, как она приписала себе внимание, обращенное к племяннице.

– Вкус шевалье Валанкура еще нуждается в проверке, синьор, – заметила мадам Шерон, которая услышала в словах Кавиньи восхваление Эмили.

– Увы! – с наигранным восторгом воскликнул синьор Кавиньи. – Как тщетно это утверждение, когда и лицо, и фигура, и манеры – все в его облике говорит об обратном! Несчастный Валанкур! Для него его тонкий вкус оказался губительным!

Эмили выглядела смущенной и удивленной; соседка мадам Шерон за столом казалась изумленной, а сама мадам Шерон, так и не поняв смысла речи синьора Кавиньи, сочла ее за комплимент в свой адрес и с улыбкой проговорила:

– Ах, синьор, вы так галантны.

– Несомненно, – с низким поклоном подтвердил Кавиньи.

– Но не станет ли это чересчур унизительным, синьор?

– Непременно станет.

– Эта мысль невыносима, – вздохнула мадам Шерон.

– Поистине невыносима, – согласился Кавиньи.

– Но что же сделать, чтобы предотвратить такую унизительную ошибку? – не унималась мадам.