Вилами по воде

филь оловянный,

печально светит уличный фонарь

и сад темнеет.

Скоро он увянет.

Да, что поделать, друг – уже октябрь

скулит, шуршит листвой в саду осеннем –

о, не стенай так жалобно хотя б –

от этих мантр унылых сердце щемит –

и ветру я шепчу: прошу, уймись,

не завывай как пёс, помилосердствуй –

умерь свой пыл и не смущай умы

невнятным и безрадостным концертом –

мне что-то грустно – может, это грипп,

усталость и хандра к концу недели –

для излеченья гриппа и хандры

налью в стакан немного зинфанделя,

взгляну в окно: там сумеречный сад –

спуститься в сад на поиск приключений?

Нет.

я не найду, боюсь. Да и ключей нет.

Достать, быть может, пачку сигарет

из жестяной коробки от бисквитов?

Поразмышлять о зле и о добре,

необъяснимо в жизни перевитых –

зачем, когда мечтаешь ни о чём

и ждёшь явленья бога из машины,

вдруг ниоткуда выскочит то чёрт,

то средний палец, то король мышиный?

Темнеет сад.

свет отразился в стёклах многократно,

и сад пропал. Погас. Исчез бесслед -

но в зазеркалье за окном квадратным.

Там только тьма.

ни звёзд, ни елей, ни летящих листьев,

ни выстрела, ни лопнувшей струны,

ни шороха, ни шёпота, ни свиста –

там, за окном, реально ничего.

Внутри – фракталы ламп и отражений

огней в зеркальных стёклах, хоровод

флаконов, лент и всяких штучек женских,

сверканье света сумеркам назло

в хрустальных гранях тонкого стакана –

тьма за окном.

Не потому ль в душе тоска такая?

В реальности таятся чудеса:

потушишь лампу – явится свеченье

за окнами – там дремлет лунный сад,

волшебный плод полночных превращений –

включаю свет, и чёрной шторой ночь

опять скрывает от меня земное

и молча смотрит в дом через окно…

Конец кино.

Я закрываю ноут.