Брачный реванш

Когда отца увозили дознаватели короля, Леката, пытаясь лишний раз обнять его на прощанье, оставила куклу на крыльце под жарким солнцем. Вернулась слишком поздно. Руки и ноги игрушки неестественно изогнулись. Восковое лицо оплыло и стало больше походить на уродливую маску: глаза превратились во впалые грязно-зеленые пятна, а рот напоминал трещину, бездонный кровавый провал. Не решилась забрать ее к себе в спальню, кукла так и осталась ждать возвращения хозяина на крыльце. Ждала и Леката, день за днем, раздражая воспитателя и слуг, постоянно выглядывала в окно.

А через месяц приехал дядя и поволок ее в столицу смотреть на отцовскую казнь.

– Т-ты-т-ты, – отозвался филин.

– Ничего, приятель, – Леката снова погладила его по голове. – Что-нибудь придумаем.

Дождалась, когда птица улетела по своим делам, и направилась обратно. Оставалось только надеяться, что Максису, как и любому другому мужчине с подобным подходом к противоположному полу, хватит ума сделать вид, что ничего не произошло.

До рассвета нужно было немного поспать, утром смыть с себя всю вечернюю грязь и снова вернуться на стройку. Изотий пообещал ответ на ее прошение от короля Русовуса через недели две-три, и лучшего средства от волнений ожидания, чем работа, Леката не знала.

Возвращение в город обошлось в две монетки и милую улыбку часовому. Мужчина поворчал-поворчал, но поднял решетку. Леката поспешила в гостевой дом наместника Максиса, Карлин давно привык к ее ночным отлучкам, но заставлять волноваться наставника не стоило.

После того как тот потерял сына, никого, кроме ученицы, у него не осталось.

В общей комнате дома ждал сюрприз. В кресле подле стола с догорающими в канделябре свечами дремал Максис. Леката усмехнулась. Вероятно, наместник пришел получить добавки. Поздно. Дурман уже рассеялся. Собралась было осторожно обогнуть незваного гостя и проскочить на лестницу, ведущую в спальни, но не тут-то было. Мужчина проворно схватил ее и усадил к себе на колени.

Ей осталось только шумно вздохнуть. Попыталась встать, но сильные руки удержали на месте. В нос ударил запах гвоздики с можжевеловыми нотами.

– Не успел поцеловать тебя толком на прощанье, – прошептал Максис и рванул завязку плаща. Осторожными ласковыми движениями снял его с плеч и пробежался губами по шее Лекаты: от уха до основания.

– Ты и взять-то меня толком не смог, – огрызнулась женщина, старясь увернуться от ласк.