В своем краю

– Чисто что друг! – отвечал еще суше Лихачев, вставая и отстраняя слегка плясуна, который хотел обнять его, прибавил, – смотри-ка, кто приехал.

– Кто? голубчик мой! Кто для меня есть на свете кроме тебя!

– Это все так!.. А ты посмотри, доктор приехал… Он в стан ездил на тебя жаловаться, что ты изобидел его ночью… Говорят, становой скоро будет за ним… Ведь доктор-то колдун: захочет, навек испортит…

– Ой! не стращай ты меня, старика, – с веселой улыбкой, припадая к плечу Лихачева, шептал дед.

– Довольно, пусти… Смотри, вон он слез с дрожек, идет… Хоть и мал, да в рот ему палец не клади…

– Не положу, голубчик мой… не прикажешь ты, я и не положу… Все по-твоему будет! Все по-твоему.

– Однако ты не на шутку пристал ко мне! – говорит Лихачев, подвигаясь вперед не без труда, потому что пьяный старик почти висел на нем. – Пусти мою руку… Эй, девушки, девки! Хоть бы вы заступились… Дед-то меня вовсе уж одолел!..

Несколько баб и дворовых девушек бросились на деда и оторвали его от барина, который поспешил навстречу давно уж с беспокойством озиравшемуся гостю.

– Девушки, голубушки! Пожалейте старика, – твердил дед, – нет ли, как третёвадни, помадки у вас…

– Есть, дедушка, для вас есть… Настя, беги, неси живей помаду… На-ка, выпей еще браги пока.

Настя живо принесла помаду. Старик напомадил себе голову, усы и бороду, нюхал руки и приговаривал: «Эх, как годно! Эх, тоже!», выпил браги и пустился снова плясать, припевая тонким голосом, как женщина: Распомадил, раздушил' Красных девушек смешил – Браво! Важно! – воскликнул, подкатывая под лоб глаза, помещик в голубом чекмене… – Валяй, валяй!.

Девушки хохотали. Пение, свист, балалайка, гармония, крики и смех поднялись вдруг со всех сторон с новой силой и восторгом.

– Вашего брата нет дома, – скромно сказал Руднев Александру Николаевичу, стараясь отворотиться в сторону. – Я к нему по делу…

– Вероятно, он будет сегодня дома… Подождите его здесь, или пойдемте в дом… Здесь не лучше ли? Вот, рекомендую вам, известный всем в околотке, по своему разврату, Сарданапал…

– Чорт! – отвечал бархатный чекмень, на которого разумеется, указывал этими словами Лихачов… – Напрасно, вы, доктор… (очень приятно познакомиться) с этим дьяволом…

– Это кого? Кого? – подбегая, спросил старик.

– Я тебе сказал, дед, чтоб ты отвязался, – строго заметил Лихачов, – надоел ты всем, как горькая редька… Доктор здесь… помни! Ступай, старик!..