Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Через несколько минут, в продолжение которых Пьер продолжал рассказывать свои похождения и в особенности казнь, поразившую[200 - В автографе: поразившая] всех слушателей, солдат с круглыми глазами вернулся и поставил перед Пьером деревянную чашку с похлебкой и ложкой. Пьер рассказывал казнь и все молча слушали. Солдат с круглыми глазами тоже остановился против Пьера.

* № 258 (рук. № 96. T. IV, ч. 1, гл. XII).[201 - Зачеркнутый автограф на полях копии части вар. № 259.]

< – Да за что их расстреляли? – спросил один молодой офицер.

– Они прочли конфирмацию, – отвечал Пьер, сам взволнованный своим рассказом. – Комиссия судила.

– Судили? – вдруг сказал солдат с круглыми глазами. – Кто судил-то, где суд, там и неправда, старички говари

вали, а вот покушай-ко наших щец: с голоду Малашке и Алашки всласть, – сказал он, и круглая улыбка просияла на его лице, и полукруги ярких, белых зубов выкатились из-за его губ.

Все засмеялись.

– Куфарка-то наша какова! Ай да Соколик! – послышались голоса.

Пьер тоже засмеялся, глядя на доброе лицо солдата, и

взялся за ложку.

Он был голоден и с наслаждением стал есть похлебку, во время еды глядя на солдата с веселым лицом, стоявшего над ним.>

* № 259 (рук. № 96. T. IV, ч. 1, гл. XII, XIII).

[202 - Зач. текст переработанной копии вар. № 257:(Новая глава)На другой день Пьера <перевели из разряда подсудимых в разряд пленных в балаган на Девичьем поле> с другими подсудимыми отвели назад в сарай на Крымском броде. В первую ночь <Пьер> он не мог закрыть глаз б

ез того, чтобы не видеть перед собою всё те жеВместо зач. написан рукой Толстого дальнейший текст, кончая словами: он слышал треск ружей и видел перед собой (стр. 38).]После казни Пьера по приказанию французского офицера отделили от других подсудимых и оставили одного[203 - Зач.: на гауптвахте] в прихожей небольшого дома Девичьего поля. О нем ожидали какого-то особенного распоряжения, и когда это распоряжение пришло, караульный офицер поздравил его с тем, что он прощен и поступает теперь в разряд военнопленных. Пьер не понимал того, что ему говорили, потерянная им в то время, как ударили в барабаны, способность мыслить и соображать еще не возвратилась к нему. Молча и неподвижно сидя на[204 - Зачеркнуто: гауптвахте, на том месте] лавке, куда его посадили, Пьер[205 - Зач.: два часа не шевелил[ся]] то открывал, то закрывал глаза. Он закрывал их с тем, чтобы заснуть и забыть то, что он видел.