Семь молоденьких девиц, или Дом вверх дном

 – Я только что сообщила Веде, что вы…

– Что вы сообщили Веде? – спросила я холодным, вызывающим тоном.

– Я сказала ей только, что вы хотели бы побеседовать с ней, и она…

Веда поднялась с гамака, отряхнула свое платье, сдвинула шляпу со лба и посмотрела на меня своими чудными, ясными карими глазами.

– Не пойти ли нам прогуляться в лес, Маргарет? – спросила она своим ласковым голосом. – Я с большим удовольствием прошлась бы с вами.

– Нет, я не могу идти с вами, – ответила я, вовсе не думая о том, что могу обидеть ее своим ответом.

 – Идите лучше с вашей Люси! Там вы можете продолжать ваш интересный разговор обо мне, там никто вам не помешает. Идите, пожалуйста, я не буду вас задерживать!

– Что вы хотите этим сказать? – спокойно обратилась ко мне Веда.

– Я прекрасно знаю, какого все вы мнения обо мне, – отвечала я, – и я вам прямо скажу, что мне это совершенно безразлично. Я ни с кем из вас не намерена дружить. И я не понимаю ни вас, ни вашу манеру держаться со мной. Что вы так удивленно смотрите на меня? Да, я знаю, что я, по-вашему, – самолюбивая и злая.

Можете толковать об этом сколько вам угодно, только знайте, что мне решительно нет никакого дела до этого!

Не успела я произнести эти слова, как, разумеется, уже пожалела о своей вспыльчивости. Но я была в каком-то исступлении и не вполне сознавала, что говорила. Я с самого детства была подвержена сильным припадкам гнева, иногда по самому ничтожному поводу. Правда, в течение последних лет я в значительной степени избавилась от таких вспышек.

И вот теперь снова не сдержалась…

В черных глазах Люси загорелся гнев, но Веда смотрела на меня с грустью. Я была не в силах выносить ее взгляд и убежала.

Вскоре, запыхавшись, я остановилась в роще, которая тянулась на несколько миль вокруг нашего дома.

Я всегда любила лес, любовалась ветвистыми дубами и буковыми деревьями. Прохаживаясь теперь под их сенью, я вспомнила выражение лица Веды и от души пожалела о том, что так обидела ее.

«Кажется, я становлюсь совершенно невыносимой, – подумала я. – Если так будет продолжаться, то мне надо будет поговорить с отцом. Я скажу ему, что эти девицы должны уехать от нас, или же я сама уеду из дома, потому что я уже действительно больше не могу их терпеть. Ах, Боже мой! Как бы я хотела с кем-нибудь посоветоваться, поговорить по душам!»

И только я так подумала, как вдруг увидела среди деревьев Сесилию, собиравшую в свой передник валежник для очага.